Светское государство. Ответы на вопросы urokiatheisma denga

«ПОГРУЖЕНИЕ»
Мы неразлучны уже третий день; беспрерывно говорим друг с другом на невообразимом английском языке; слушаем и пытаемся петь прекрасные американские и английские песни; вместе играем, шутим, читаем, едим. Нас десять человек: миссис Старк — звезда канадского киноэкрана, блондинка, похожая на Мэрилин Монро; немногословный доктор Грин из далекой Австралии; юная, очаровательная Энн Стилл; супруги Паркер, фермеры из США; подчеркнуто корректный, худощавый темноволосый репортер Робинсон; лондонский спортсмен Фредди Блек; я —Джейн Вуд, американская домохазяйка, и мой муж Билл Вуд, вечно с гитарой в руках; таксист Хоннер и таинственный, мрачноватый мистер «Икс». С нами еще четыре человека. Трое свободно говорящих по-английски преподавателей попеременно сменяют друг друга: мистер Альберт Станиславович Плесневич, заведующий кабинетом иностранных языков в научном биологическом центре Пущине, миссис Надежда Семеновна Сахарова и мисс Маргарита Сергеевна Константинова. Четвертый, А. Р. Галеев, по-английски не говорящий, ежевечерне предлагает нам всевозможные тесты и проделывает какие-то измерения.
Три дня тому назад, опросив всех и проведя необходимые тесты, нас «погрузили» в «языковую барокамеру» для того, чтобы через десять дней мы заговорили, по уверениям Альберта Станиславовича, на английском языке. «Who is who?» («Кто есть кто?»),—как говорят англичане, на самом деле пока неясно. Но уже ясно, что подготовка у всех разная. Мистер Грин столкнулся, видимо, с английским впервые — налицо все симптомы полного замешательства, 'поговаривают, что он даже хочет вернуться в Москву, где его, как заместителя директора научно-исследовательского института, ждут дела поважнее. Ни слова не знает и Энн, возмещая нехватку слов обезоруживающей улыбкой. Я отношусь к «погружению» флегматически и спокойно. «На штурм» английского мне приходилось ходить уже дважды: первый раз самостоятельно проштудировать какой-то учебник, второй — неделю прозаниматься на курсах английского языка http://www.sovremennik61.ru. Английский представляется мне вершиной, на которую взобраться ни самостоятельно,
ни с чьей-либо помощью я так никогда и не сумею. Что же касается мистера Вуда, «моего супруга», он уже как-то может изъясняться по-английски, знает наизусть весь репертуар песен и идет -на «погружение» не как новичок.
Получив в предыдущие дни обильный языковый душ, на третий день мы уже освоили ряд трудных слов, конструкций и даже чуть-чуть начинаем понимать преподавателей. Огновная учебная нагрузка падает на Плесневича, который, надо отдать ему должное, преподает блестяще. За короткий срок он завоевал полную симпатию аудитории. Утром, улыбающийся, оживленный, подтянутый, он стремительно входит в класс, и мучительный для многих процесс освоения чужого, непонятного языка в то время, как все так просто и легко выразить на своем родном, превращается в занятие приятное и увлекательное.
В «языковой барокамере» царят свои непреложные законы. Во-первых, закон игры, возвращающий нас в детство. Получив свои роли (я их уже назвала), мы остаемся в них до конца «погружения». Игра нас расковывает, приводит в движение весь аппарат накопленных ассоциаций.
Второй закон — хорошее настроение и непременно взаимная благожелательность. Появляется потребность острить, а повод для этого всегда есть: мы то и дело создаем невообразимую словесную путаницу. Заметив на лицах усталость, преподаватель немедленно переключает внимание на другой род занятий: пение, диалоги, даже танцы и гимнастику, регулируя наше настроение и способность усваивать информацию. Мне как невзаправдашней домохозяйке, но взаправдашнему врачу очень интересно наблюдать за приемами его работы. Царящее хорошее настроение — явно не случайно и -не спонтанно, а предусмотрено всей системой обучения. -
Третий закон—восприятие языка вначале со слуха, то есть включение в первую очередь слуховой памяти. Язык и музыка в курсе неразлучны: лексика подобранных песен тесно увязана с лексикой диалогов, текстов. Так незаметно для себя мы осваиваем по-английски самые необходимые бытовые выражения, запоминаем, что надо сказать при встрече с новым человеком, при посещении лаборатории или на пресс-конференции.Мои успехи, однако, весьма скромны в сравнении с успехами «соиогруженцев». Постепенно, кстати, выясняется, «кто есть кто». Все более уверенно говорит репортер мистер Робинсон, терпеливо берущий у нас многочисленные интервью. На самом же деле он астрофизик, старший научный сотрудник ФИАН имени Лебедева Р. Д. Даг-кесамайский, уже успевший перевести на русский язык английскую книгу «Радиотелескопы». Истинное лицо Билла Вуда — сотрудник Института биофизики АН СССР А. А. Азарашвили. Звезда экрана — профессор психологии МГУ имени Ломоносова Л. С. Цветкова, специалист но расстройствам речи.
Вечерами я возвращаюсь в отель с милой миссис Паркер, а вернее, доцентом кафедры западноевропейских языков АМН СССР Ириной Александровной Будницкой, преподающей французский язык. Командирована она сюда кафедрой для ознакомления с новым методом, по поводу которого настроена была скептически. Однако ее скепсис рассеивается день ото дня: «Вы понимаете,— разъясняет она мне,— курс прекрасно продуман методически. Мы постепенно осваиваем нужный запас слов, постоянно повторяем их, усваиваем необходимый набор грамматических конструкций, дающий нам возможность объясняться при желании в любой ситуации. Конечно, метод «погружения» не панацея от растущего языкового голода, но для людей, имеющих предварительную языковую подготовку, хранящих в пассиве памяти слова, изучавших язык по книгам, он ценен»;
Сама Ирина Александровна осваивает язык поразительно быстро, с отличным выговором, уверяя, что ей помогает знание других языков. До этого она по-английски не говорила.
СУГГЕСТОПЕДИЯ И МЕТОД «ПОГРУЖЕНИЯ»
Мысль о погружении человека в искусственную языковую среду с тем, чтобы он быстрее освоил иностранный язык, стара и довольно очевидна (хотя, конечно, известны примеры, когда люди, годами жившие в чужой стране, языка так и не освоили). Попадая в иноязычную среду, человек окунается как бы в океан информации. Учиться языку в таких условиях — все равно что учиться плавать, бросившись в глубину моря. В искусственной же языковой среде, в которой информационный поток упорядочен, приведен в соответствие с задачами обучения, «обучение плаванию» проводится словно  в  мелководном   бассейне   под  руководством  опытных тренеров.
Впервые идея «погружения» —обучения языку в условиях искусственно созданной языковой среды — была предложена американскими языковедами Л. Блумфильдом и Е. Стэком и осуществлена в США в годы второй мировой войны, в так называемом армейском методе обучения. Позднее сообщалось об использовании этого метода в Канаде, В СССР он был применен в 1967 году в Новосибирском научном центре. Применили его Танкред Григорьевич Голенпольский и Альберт Станиславович Плесневич. Первым объектом «погружения» стал тогда лишь один человек, который в течение десяти суток находился в изоляции от служебных дел, семьи и общался лишь с преподавателями.
Затем эти эксперименты были повторены и расширены. Постепенно в них отбирались лексико-грамматические единицы, языковые конструкции первой необходимости, разрабатывался и подбирался музыкальный фонд курса, велись поиски драматургии курса и, наконец, психологического решения задачи. В 1969 году, накануне Международного симпозиума по физике твердого тела, для делегатов был проведен курс «погружения». Этот курс, разработанный А. С. Плесневичем, и лег в основу того, который теперь осваивается в Пущине — растущем биологическом научном центре страны. Дирекция центра сумела оценить новизну метода, всячески содействует его реализации.
Нужно сказать, что преподавателю приходится тщательно учитывать при создании курса специфику обучающихся. Научные работники отличаются, как известно, аналитическим складом ума, привычкой сосредоточивать внимание на существе изучаемого предмета, преобладанием зрительной памяти над слуховой, тенденцией, как выражается сам Плесневич, к «логически-дискурсивному рассмотрению новых явлений». Большинство имеет некоторую языковую подготовку, то есть читает со словарем. Есть и такие, впрочем, кто ранее изучал другой язык, но уже основательно забыл то, что осваивал некогда в университете. Общее же у всех одно — никто, как правило, не имеет разговорных навыков, от устной речи их отделяет барьер косноязычия, страха. Его взять'трудно.
Задача преодоления психологических барьеров волей-неволей побудила А. С.. Плесневича углубляться при создании курса и в проблемы психологии, физиологии памяти. Помогло ему в этом знакомство с работами современного болгарского психиатра Георгия Лозанова.
Книга Лозанова «Суггестология и суггестопедия», изданная в 1972 году в Софии, вызвала бурную полемику. Об исследованиях и экспериментах Г. Лозанова спорят до сих лор и психологи, и лингвисты, и педагоги. Пожалуй, понятнее всего то, что он делает, психиатрам, так как им постоянно приходится применять в работе предлагаемые Лозановым психологические приемы.

Ю. ШИШИНА, специальный корреспондент журнала «Наука и жизнь».

 

 

aD