denga

Разум и религия

Книга о великом скульпторе

Давно, исподволь подходил Юрий Бычков к созданию биографии Коненкова: дружба со скульптором в шестидесятые годы, встречи, доверительные беседы с ним, очерки в прессе о Сергее Тимофеевиче, наконец, искренняя к нему любовь, как к мастеру и личности, предвосхитили, наверное, успех книги, вышедшей в серии «ЖЗЛ». Хорошие можно кстати купить книги в akonit.net http://akonit.net.
Трудно описать жизнь человека, еще трудней — если эта жизнь принадлежит замечательному художнику, прожившему к тому же почти сто лет. Творчество его началось в преддверии неслыханных социальных бурь и катаклизмов и, развиваясь восемь десятилетий, совпало с одной из самых сложных и бурных эпох всемирной истории: войны и революции, в корне переменившие людские отношения, культуру и искусство. Именно на таком фоне и проступает фигура Коненкова — по крупности таланта, по силе духовного напряжения, по профессионализму принадлежавшего к числу тех художников, которым выпало отразить идеи великого времени.
«Коненков» — книга очень ясная в биографическом отношении, и здесь бесспорное ее достоинство. Известный теперь очень многим, скульптор прошел яркую, полную событиями, встречами, путешествиями жизнь, но он не очень любил говорить и писать о себе: издавна слагались о нем чуть ли не легенды.
Неторопливо             выкладывает
Ю. Бычков вехи этой удивительной биографии. Деревенское детство под Ельней — исток связи с трудовой жизнью народа, с его горестями и радостями; первые прикосновения к культуре пластического искусства в Московском училище живописи, ваяния и зодчества и «Камнебоец» — итог раннего, «передвижнического» периода; приобщение к духовным шедеврам мира в поездках по Италии, Германии и Франции; учение в Петербургской Академии художеств; снова Москва и участие в событиях 1905 года; любовь и крушение любви; мифотворчество и одновременно поиски психологических, чисто реалистических образов; революция и встреча с Лениным; заграничные скитания, дружба с Шаляпиным, Рахманиновым, Горьким; возвра-
Юрий Бычков. Коненков. М. «Молодая гвардия», 315 с.
щение в Россию на родную землю — все это та жизнь, из которой вырастало титаническое творчество.
Из этого пласта жизненного материала особенно ярко выделяются три основных раздела, подразумевающих в своем сочетании процесс роста Коненкова: художническое становление и общественное признание, годы на чужбине, наконец, последний этап — созидания «с расправленными крыльями». Причем, и это существенно, тут не только скрупулезно отражен путь героя, но и дана гражданская позиция самого писателя, его точка зрения, его мысли об искусстве, таланте, принципиальности, человеческой жизни и чести. И, главное, раздумья о Родине. Она, Родина, и питала Коненкова всегда духом и силой: «Мне довелось постран-ствовать по белу свету. Я пересекал океаны, в Риме и Греции с восхищением созерцал шедевры античного искусства, проплыл вверх по Нилу половину Африки, жил в Америке. Но никогда не забывал о родной земле и часто в снах видел курганы над Десной и улицы Рославля, где, жадно учась, овладевал знаниями».
Поражает масштаб содеянного Коненковым, поражает непреходящая оригинальность образного видения мира, ибо все, «что совершил в своей жизни этот человек, обладавший поистине богатырскими силами, сделано им по-своему, на всем созданном им — печать неповторимости».
А. БАСМАНОВ

Полезное знакомство

Николай  Е Л И Н, Владимир  К А Ш А Е В
Телефон зазвонил в тот самый момент, когда Михаил Алексеевич Гостев, сидя в ванне, заканчивал вторичное намыливание головы.
«Звони, звони!—злорадно подумал Гостев.— Долго ждать придется. Я еще в третий раз намыливаться буду...»
Михаил Алексеевич знал, кто звонит. Это не иначе как Зинин, у которого он в прошлом месяце восемь рублей занимал. Зимина Гостев не уважал, поэтому к телефону твердо решил не подходить.
—   Нахал   невыдержанный!—   покачал   намыленной   головой   Михаил   Алексеевич.—   За     восемь  рублей   столько   беспокойства как-будто надо открыть оффшор .   Видит ведь,  что никто не подходит.  И чего трубку не вешает!
После десятого звонка Гостев засомневался:
— А ведь, пожалуй, что это и не Зинин! Этот скупердяй знает, что меня измором не возьмешь, он так долго висеть на телефоне не станет...
Михаил Алексеевич некоторое время задумчиво вслушивался в звонки, сидя с зажмуренными глазами, потом вдруг так резко стукнул себя кулаком по намыленному лбу, что голова ушла под во-ДУ.
—   Так   ведь   это   ж   Роман    звонит!   Он   мне   воблы   вчера   обещал достать.   Ну,   конечно,     он!   По   пустякам   так   долго   звонить  не   будет!
Гостев шумно выплеснулся из ванны вместе с водой и. энергично встряхиваясь на ходу, засеменил к телефону.
—   Алло!   Алло!   Это  ты,   Роман?.. Ну, достал?!
—   Никакой я тебе не Роман!   — обиделся     голос     в   трубке.—   Что же ты, дядя,   теткин   муж.  родного племянника    не   узнаешь?!
—    Племянника?—     разочарованно   переспросил    Михаил   Алексеевич.—   Какого     еще     племянника? Это  ты,   что  ли,   Василий?
—   К чему  скрывать?— сознался голос.—  Под псевдонимом прятаться   не   стану.   Василий   и   есть.
«Да хоть бы тебя и не было никогда!»— подумал Гостев и приветливо произнес:
—   Что-то   давно  тебя   не   слышно.  Совсем  ты   нас   забыл!
—   Не  забыл,  не забыл!—   перебил   его   племянник.—   Я   всегда   о вас  помню.  Понимаешь, дядя, блат у   меня   хороший     завелся.   Полезное,  так  сказать, знакомство...
—    Ну-у?—   насторожился   Михаил  Алексеевич.—   Может, ты   и  меня,   так   сказать...     познакомишь?..
—   О   чем   речь!—   удивился   Василий.—    Конечно,         познакомлю! Затем и звоню, чтобы  и ты мог по-родственному блатом моим попользоваться...
—   Спасибо,   Вася!—   с   чувством сказал  Гостев.—  Ближе тебя у меня  человека   нету!   А  по  какой   части знакомство-то?
—   По  культурной.   Билетерша   у меня   знакомая   завелась   на   танцплощадке.       Мировая        женщина! Принципиально   с   меня     денег   за вход не берет!  Могу, если  пожелаешь,   и   насчет   тебя   договориться.
—   Ты  с  кем  разговариваешь?! — обиделся дядя.—  Укропу объелся?! Думаешь,   я   всю   свою   сознательную  жизнь     только  и  мечтал, как бы   мне   на   танцульки   с   черного хода   просочиться?!   Честно   скажу: не ожидал от тебя, Василий, такой пакости   в   отношении   родного  АЯ-Ди!
—  Да ты  погоди,  не горячись! — прервал его племянник.—  Ты только   подумай      своей   головой;   ведь это какая  выгода! Я  тебе не чепу-ховину   какую-нибудь   подсовываю. Ты знаешь, сколько стоит один билет     на   танцплощадку?   Пятьдесят копеек,   вот   сколько!   Грубо   говоря, полтинник!
—  Да провались он совсем, этот полтинник,  чтобы  я  из-за  него  целый   вечер  ногами  бесплатно  дрыгал!   Невелики  деньги.   Переживем.
—   Опять     горячку     порешь.  Ты прикинь  без обиды: танцплощадка открыта   шесть   раз   в   неделю,   по понедельникам   у   них   там   выходной.  Значит,  полтинник   умножаем на   шесть,   получается   три   рубля чистой   экономии.   А   за   месяц   выходит  тринадцать  рублей  с  копейками. Чем не деньги?
—   Да   ну   тебя!—    после   некоторого       раздумья     сказал     Михаил Алексеевич.— Это ж за тринадцать рублей целый месяц дома по вечерам   не  бывать!   И   телевизор-то  не посмотришь толком...
—   Наплевать     на     твой  телевизор!—   убежденно    возразил   Василий.—   Какая  от него выгода?  Расходы одни! А то, что я тебе предлагаю,—   это   дело   верное.   Ты   думаешь,   мы   на  тринадцати   рублях остановимся?   Как  бы   не  так!   Раз я   жилу   золотую    поймал,  так   уж будь уверен,  не упущу. Что такое тринадцать рублей  в месяц?  В* год это     получается...     двенадцать   на тринадцать...      погоди,      карандаш возьму...    так-так...   сто    пятьдесят шесть   рублей   как   одна   копеечка! Ну,   округлим,     грубо     говоря,   до ста пятидесяти. Получается, что за какие-нибудь   три     года   мотоцикл можно купить. За четыре, если захочешь,   корову.      За   пять   лет   на путешествие   вокруг   Европы   накопишь. За десять —  на садовый домик с  участком.  За двадцать — на «Запорожец».  А  за  тридцать   лет...
—    Погоди,      погоди...— осевшим голосом произнес дядя.— Тридцать лет   —   это   ты     того...     многовато взял.   Я,    может,      и   не     протяну столько.   Мне   бы   побыстрей   надо. Ты   вот  что...   Нельзя     ли  там  устроить...   Тебе   ведь   все   равно,   наверно. Вот я  и говорю... А что, если  мы придем на эту танцплощадку вдвоем с женой, а?..

Стихийное бедствие

Уходя в отпуск, Сергей Петрович, начальник одного из отделов солидного научного учреждения, оставил вместо себя Петю Коржикова, технолога.
—   Мальчишка совсем,  какой  из  него    начальник? —предупреждали    Сергея  Петровича. — Даже голос еще не прорезался в этом аспекте!
—  Зато     с   фантазией! Может тендер выиграть http://www.internet-association.ru/tender/ http://www.internet-association.ru/tender/ — стоял    на своем Сергей  Петрович. — А кроме того, проявил себя недавно на овощной базе. Организовал разгрузку картофеля ударными темпами.
Возвращается Сергей Петрович из отпуска, приходит на работу в свой отдел, а там никого. Одна вывеска на двери и массивный до неприличия замок. А спросить не у кого, потому что отдел размещался не в основном корпусе учреждения, а отдельно, в невидном домике.
Разные тревожные мысли приходили в голову. «Неужто решили сходить всем коллективом в кино и к обеду придут?» Наступило время обеда — никаких изменений! «Позвонить, что ли, в основной корпус: так, мол, и так, возвратился из отпуска и не могу полдня увидеться с подчиненными! Пожалуй, шум поднимется: «У Сергея Петровича потерялся отдел!» Нет уж, лучше ждать до конца!»
Наступили сумерки, окончился рабочий день, на -всякий случай Сергей Петрович задержался еще на полчасика, но так никого и не дождался.
Приходит на работу утром следующего дня — опять ни души! Одна вывеска. И замок. Снова завертелся Сергей Петрович вокруг домика, мысли еще более тревожные. А тут женщина из домика напротив интересуется:
—   Вы что здесь -второй день ищете?
—  Свой отдел.  —  Сергей   Петрович показал   на  вывеску. — Никак  не  могу застать на работе...
—  Да,  ходят   люди, — говорит   женщина. — Только   давненько   не   видать никого.
—  То есть как «давненько»?!   И  позавчера висел этот замок?
—  Да он уж с полмесяца висит...
- Сергей Петрович похолодел. Ни о чем уже не раздумывая, помчался в основной корпус.
—  Что с моим отделом? — спрашивает он у первого встречного.
—  Трагедия, Сергей  Петрович! — отвечает первый  встречный  (тоже из начальников).— Ну и типчик этот  Коржиков, доложу я вам!
—  А что?
—   Решил,   видите ли,   по-своему  руководить.   Будто    не   в  солидном   научном  учреждении  трудится,  а  на овощной  базе  эту  самую  картошку  разгружает!   Едва  сел   на  ваш  стул,   Сергей Петрович, как тут же естал и обращается   к  коллективу:    «Давайте,   ребята, сделаем  быстренько   сегодняшнюю работу — и  по домам!».   Ну,   взялись  ребята  и,  как на овощной базе,  часа за три вымахали дневную норму и разошлись...
- Куда?
—   По домам.
—  До окончания рабочего дня?!
—  Это еще что! Вы послушайте, что дальше было!    На   следующий день за два часа все прикончили! Дневную норму то есть. И собрались было опять по домам. Тут один из ваших встает: «Какой   смысл, — говорит,—.каждый   день являться на  работу ради этих двух часов?  Мне,  может, ехать сюда дольше, да столько же обратно»...  И предлагает: «Раз уж пришли на работу — потрудимся в том же духе до конца дня! А потом за все отгуляем»...
—   Вот это молодец!  Надеюсь, предложение  приняли,   остались   до   конца дня?
—  До конца   дня (недельную   норму вымахали!     Приходят     на    следующий день   и — к   Пете    Коржикову:    «Давай -нам  план следующей недели! А  потом уж за все отгуляем»... Дней за шесть с месячным  планам справились и требуют, видно, уже вошли в азарт: «Давай дальше,    что   разгружать,    работу    то есть».  «Нет у  меня дальше  планов,—. отвечает им   Петя   Коржиков  и к руководству: — Что делать?» Ну, те порадовалась и выдали отделу план работы на следующий месяц, потом на следующий квартал...   Ну, а дальше радоваться  перестали,  говорят:  «Нет   у   нас больше планов для вашего отдела».
—   Прямо стихийное бедствие!—ужаснулся  Сергей  Петрович. — С подобной прыткостью   только   картошку   разгружать!
—  Они  и на обед перестали ходить: «Давайте нам,— говорят,— план какого-нибудь .другого отдела».  И добились-таки своего, дали им план другого отдела, а   спустя   некоторое   время — третьего. И пришлось, конечно, сократить: сперва  другой  отдел,   а   спустя    некоторое время — третий...   Между   прочим,   мой отдел!  А  ребята   ваши  уже  на  следующие отделы замахиваются. Тут заволновалось руководство: если так пойдет, не успокоятся люди, черт знает что может быть! Этак спустя некоторое время все наше  учреждение  можно  сократить!   А там,   глядишь,   и главк...    Вот   и  сидит сейчас руководство, думает: «Как быть? Какое принять решение?»
—   Ну, а мой отдел-то где?
— Отправили   пока   на овощную базу...

Семен КОМИССАРЕНКО

Три пальца под этикеткой

—  Рулевой,— сказал   капитан,— просто   сойдешь     с   ума     от  этой проклятой  качки!   Налей   мне  еще рюмку и посмотри, каким курсом мы плывем.
Рулевой налил коньяк, поднял бутылку к свету и сказал:
—  Три  пальца  под этикеткой — значит, прошли мыс Горн.
—  Не     обязательно    определять курс   по   бутылке,— вскипел  капитан.— Это   недостойно   настоящего навигатора.   Для   чего   тогда   компас?!
Рулевой поднялся, сделал несколько шагов и неуверенно сообщил:
—  Курс  запад-юг-восток.
—  Что? — переспросил капитан, полагая, что не расслышал.
—  Запад-юг-восток,—     повторил рулевой.— а может быть, и север-юг-запад.
—  Кажется,     у     тебя     не     все дома! — крикнул' капитан.— Запад-юг-восток... Север-юг-запад... Чушь какая-то!
—  Я    не    виноват,— защищался рулевой.—Так показывает наш новый   компас,   который   крутится   с адской   скоростью,   как   волчок,   и при  этом  все  время  вправо!
Капитан удивился. Он встал и осмотрел прибор, который действительно вращался.
—  Рулевой,—   пробормотал он,— тебе   не   кажется,   что   компас   непорчен?
—  А   может   быть,   корабль   тонет?  В инструкции  сказано, что в
этом случае приборы больше не функционируют! — высказал предположение рулевой.
Капитан    побледнел   от   страха.
—  Ясно,—   прохрипел   он,—   мы тонем!  Заверни немедленно вентили!
Рулевой двинулся к ближайшей рукоятке. Его обрызгала пенящаяся жидкость.
—  Эй.     ты! — Капитан     схватил его  за  рукав.—   Прежде  всего пассажиры!  Отведи их  на  палубу!
Затем он посмотрел на компас, который продолжал вращаться.
—  Ты,   старый     мусор,     ты   во всем   виноват!    —   крикнул   он   и начал  трясти  прибор.—  А вы  что тут делаете?  — заорал он на пассажира.— Немедленно    в   шлюпку!
—  Разрешите, пожалуйста,— начал   тот,   но   прежде   чем   он   смог продолжить,   капитан   схватил его за   воротник   и   сильным     рывком выбросил   наружу.    Он   попытался было схватить  другого,  но  в  этот момент   почувствовал,   как   кто-то сильно  встряхнул его  самого.
—  Ну,   хватит!    —   крикнул   хозяин   кафе.—   Всему   есть   предел! Когда   вы   отвинтили   у  меня   пивной   кран,     я   не   сказал     ничего. Когда   вы   трясли    проигрыватель, я  тоже  не  произнес  ни  слова.  Но теперь    вы    начали     выталкивать моих    гостей    на   улицу!     Хватит! Любому     терпению    есть    предел! Платите     и    выметайтесь    отсюда вместе  со  своими  дружками!
Бертольд БЛЮМ

-----------

Если вы не знаете реквизиты и телефон 7705851331 http://www.b2bsky.ru/companies/ministerstvo_kultury_rossiyskoy_federacii_3652231 Министерства культуры Российской Федерации и других учреждений и компаний, то вам прямая дорога на сайт СкайБизнес. Здесь вы найдете массу полезной информации и решите проблемы связанные с бизнесом.

Благодарность

—  Народищу, конечно, как сельдей в бочке,— злился  Паршин,  открывая  дверь  столовой.
Народу было мало.
—  Официантка  болтает   где-нибудь    с   хахалями,— .негодовал он, усаживаясь за стол.
—  Советую взять  борщ  и  отбивные   с  рисом, очень   вкусно,—  сказала  официантка.
—  Теперь    жди    заказа,    сиди    считай    часы,— мрачнел Паршин.
—  Ваш борщ.
—  Холодный,  наверно...  Ой,  черт, чуть не   обжегся.   Странно,   что   туда   спичек    не    накидали, волос не натрясли. Борщ ничего, но отбивная уж наверняка пригорела.
Паршину трудно было угодить, но отбивная ему понравилась, как и все в этой столовой. Пообедав, он раздобрел, расслабился и решил написать благодарность. Только как ее писать, с чего начинать, Паршин ,не ведал. Он раскрыл книгу жалоб и предложений, надел очки, достал ручку и обратился к официантке:
—  В благодарности, которую  я  решил  вынести коллективу   столовой,   должна   фигурировать    ваша фамилия.
—  Семенова,— смущенно подсказала девушка.
—  Так,—  грозно   произнес    Паршин.—  А   что, Семенова, хорошо у вас тут народ трудится?
—  Наверно,     хорошо.—  Девушка      смущалась все больше.
—  Почему наверно? — не  понял  Паршин.— У вас  что,  есть  сигналы  о  злоупотреблениях?
—  Что  вы,    никаких   сигналов   нет.— В   голосе официантки  Паршин  уловил  испуг.
—  Вас запугали,— строго сказал он.— Кто  вас запугал?
—  Да никто, с чего вы взяли?
—  Вы .не волнуетесь, Семенова. Вы только, тан сказать, слепой исполнитель. Тут есть   фигуры   и покрупней.  Как фамилия вашего директора?
Девушка молчала.
—  вы лучше скажите, — миролюбиво произнес Паршин, — я ведь  все  равно узнаю.
—  Да  что  вы   узнаете?   Наш    директор   очень хороший,  милый   человек, —  заговорила   официантка, краснея.
—  Ага! — леребил ее Паршин. — Милый.   Значит,  у  вас с ним  отношения  определенного  рода.
—  Какие такие /отношения? У нас директор —
—  Женщина? Очень  интересно. Я,  кажется,  начинаю кое-что понимать. Вот, — Паршин заглянул в    меню, — к    примеру,     калькулятор    Барановский — тоже, по-вашему, милый человек?
—  Не знаю, — растерялась девушка.
—  вы разве  с ним  не  знакомы?
—  Знакома, он мне   не   милый, — отрапортовала Семенова.
—  Так, —  догадался   Паршин, —  он  вам  чем-то насолил. Наверно, у вдс с мим свои счеты.   Остается  выяснить — какие.  Или он  дал вам  отставку,  предпочитая  директора,  или  обошел  при  дележе. У вас было что-нибудь с Барановским?
—  Ой!  Что вы говорите! — Семенова чуть не плакала. —  Да   ведь  Барановский  очень   старенький, его все зовут деда Женя.
—  Интересно   у   вас  получается, —  усмехнулся Паршин, — то   директор — женщина,  то  калькулятор Барановский — совсем старенький, деда Женя, так сказать.Организационная структура у вас совсем не как у адлоаде http://adload.ru/st/p8.htm... Ну, ладно, лусть  интимная линия отпадает;   остается   несправедливый   дележ.   Скажите,  а  повар Кукин  был посвящен  в  ваши   махинации?
—  Не  Кукин,   а  Конин, — поправила   плачущая Семенова.
—  вы не убивайтесь, Семенова, — успокоил ее Паршин, — ваша вина минимальная, во всем виноват Кукин.
—  Конин!  — прерывая  рыдания,   крикнула  на весь зал Семенова.
—  Ну    вот,    теперь    все    ясно. — Паршин    снял очки и  сунул  ручку   в карман. — Пока   я   ничего писать не буду, но вы тут разберитесь сами. Конечно,  кое-кого  надо  наказать.  А  вот  кормят  у вас   сносно.   И   обслуживание   тоже,   так   сказать, на уровне. Ловко пыль в глаза пускаете!
И.  ДВИНСКИЙ

urokiatheisma