Атеизму-нет

...ибо атеизм - это тонкий слой льда, по которому один человек может пройти, а целый народ ухнет в бездну. Ф.Бэкон

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта

Wiki-справочник "Атеизму-нет"

urokiatheisma

youtube

amborghini2

Главная Иноверие Религиозная политика сёгуната


Религиозная политика сёгуната

E-mail Печать PDF
Рейтинг пользователей: / 2
ХудшийЛучший 

 

Объединительные войны конца XVI - начала XVII веков показали, что в числе противников централизации находятся и могущественные в экономическом, военном и политическом отношении религиозные центры, такие как монастырь Энрякудзи на горе Хиэйдзан, недалеко от Киото, принадлежащий секте Тэндай и другие, не менее мощные религиозные центры будущего. Воспоминания об армиях монахов воинов, экономическом могуществе буддийских монастырей были еще свежи в памяти первых сёгунов Токугава. Бродячие монахи-проповедники практически не поддавались контролю со стороны правительства и зачастую в своих проповедях вели антиправительственную агитацию. В связи с этим, большое количество крестьянских выступлений имели религиозную окраску. Особенно активны были проповедники секты Нитирэн, популярной в среде самурайства, занимавшего подчиненное положение.

"Они вели проповеди на рынках и торжищах против аристократии с целью расширения своего влияния".

С другой стороны буддийское духовенство могло оказаться полезным для правительства. Хотя буддийские монастыри утратили значительную часть своего могущества после разгрома их Ода Нобунага и буддизм в целом был лишен гегемонии в духовной жизни, буддийское духовенство оставалось достаточно влиятельным среди народа. Кроме того, буддийское духовенство являлось главным идеологическим противником католичества. Активная миссионерская деятельность позволила испанским и португальским священникам занять к началу XVII века довольно прочное положение. Взятый правительством курс на ограничение влияния европейцев в Японии требовал принятия мер против дальнейшего распространения христианства в Японии. Опасность заключалась в растущем влиянии христиан на массы, "что могло создать колонизаторам широкую социальную базу, которая в подходящий момент использовалась бы ими для проникновения в страну европейских держав и наступления колониальных порядков".

 

Первоначально Иэясу планировал для расширения внешней торговли использовать испанцев и поэтому действие Указа с запрещением христианства от 1587 года было приостановлено. Однако довольно скоро Иэясу убедился в том, что испанцы используют его расположение для укрепления своих позиций в японки и не проявляют особого интереса в отношении развития с ней торговых отношений и помощи в создании торгового флота. Большое значение имело появление в Японии в 1600 году Уильяма Адамса, штурмана голландского судна "Лифде". "Прибытие поврежденного "Лифде" было случайным, но своевременным, поскольку совпало с возникновением голландской торговой империи в Ост-Индии. Токугава Иэясу планировал использовать голландцев как противовес испанскому и португальскому влиянию. В связи с этим Адамс оказался весьма полезен Иэясу, который решил воспользоваться его обширными знаниями. Общение с Адамсом, а также анализ донесений о действиях испанцев и португальцев в Японии окончательно убедили Иэясу в необходимости полностью запретить христианство. Буддизм и его влияние на большую часть населения Токугава использовали как идеологический противовес христианству. Правительство повело наступление на христианство сразу по двум направлениям: политическом и идеологическом. Первым шагом правительства был указ о полном запрещении христианства в Японии от 1614 года. При проведении этого указа в жизнь правительство столкнулось с сильным сопротивлением новообращенных христиан, которых к началу XVII века насчитывалось около 700 тыс. Японские христиане мешали стабилизации социальной структуры общества и установлению порядка поранговой иерархии.

"Японские правители были убеждены в том, что распространение христианства подрывает стабильность внутри страны, ибо главным в христианстве являются обязательства перед Богом, а не перед военно-бюрократической и семейной иерархией".

Массовые гонения христиан начались с 1614 года. Как было сказано выше, наряду с политическими репрессиями применялась идеологическая обработка населения. Она была призвана закрепить успех силовых мер, в которых содержались элементы идеологии. Например, в статье 15 Указа о запрещении христианства говорилось:

"Банда христиан прибыла в Японию не только для того, чтобы их торговые суда могли производить обмен товаров, но также и с намерением проповедовать зло, ниспровергнуть истину и таким путем добиться изменений в управлении страной и овладеть ею".

Буддийские священники в своих проповедях также выступали с критикой христианского учения. Известный проповедник Фабиан Фукан писал:

"Первая заповедь требует не выполнения повеления государя или отца и не щадить себя, если выполнение их идет вразрез с волей господа. В этой заповеди сокрыто желание покорить и захватить страну, разрушить закон Будды и закон Государя. Скорее - наручники на них и кандалы".

Итак, в религиозной политике сёгуната политическую и идеологическую линии можно выделить только условно. В 1614 -1615 годах были закрыты все христианские центры, почти все европейские миссионеры и сотни японских католиков были высланы из страны. Тысячи христиан были сосланы на отдаленные острова. Многие бежали на острова Цусима, Ики, а так же в Китай, Сиам и другие страны. Тысячи христиан были убиты. С 1628 года с целью выявления тайных христиан стала применяться практика "фумиэ" - то есть лица, заподозренные в христианстве были вынуждены публично топтать ногами христианские святыни. Особенно усилились гонения на христиан после разгрома крупнейшего Симабарского восстания 1637 - 1638 годов, проходившего под христианскими лозунгами. В рамках борьбы с христианством в 1641 году был издан указ с целью свести до минимума контакты японцев с европейцами. Таким образом, главной целью политики по отношению к христианству было полное уничтожение христианства в Японии, как учения, которое не вписывалось в правительственную религиозную концепцию. Уничтожение христианства в Японии проводилось с большой жестокостью. В этом Токугава Иэясу пошел дальше, чем его предшественник Хидэёси. Сотни христиан были высланы из страны, тысячи казнены, тысячи были вынуждены бежать из Японии. Христиане, оставшиеся в Японии, ушли в глубокое подполье и до конца XIX века не оказывали влияния на общественную жизнь. Можно сказать, что правительство полностью выполнило стоявшую перед ним задачу.

 

Важнейшим аспектом религиозной политики Токугава была политика по отношению к буддийскому духовенству.

"Принятые законодательные установления поставили под контроль государства все религиозные институты Японии. Осуществлялся этот контроль и в отношении буддийских храмов".

Можно сказать, что политика Иэясу была продолжением политики первых объединителей Японии - Ода Нобунага и Тоётоми Хидэёси, которые вели борьбу за ослабление могущественных сект Тэндай и Икко. Токугавское правительство неоднозначно подходило к определению роли буддийской церкви в японском государстве. С одной стороны ряд правительственных мер был направлен на ограничение экономической самостоятельности буддийских монастырей. С этой целью их лишали крупного земельного надела. С другой стороны была утверждена система, закреплявшая за буддийской церковью функции единственной религиозной организации, признанной официально. Однако церковь при этом была лишена права образовывать новые секты.

 

Поскольку в предыдущие века буддийское духовенство являлось причиной крупных беспорядков, правительство Токугава стремилось принять необходимые меры, чтобы подчинить буддийские монастыри своей воле, то есть контролю центральной власти, а священников превратить в послушных исполнителей своей воли". С этой целью в течение первой половины XVII века был проведен ряд взаимосвязанных и тщательно продуманных мероприятий.

 

Первоначальной задачей правительства было лишение крупнейших монастырей экономической независимости. С этой целью монастыри были резко ограничены в своих земельных владениях.

"Доходы крупнейших храмов: Куфукудзи - 11 тыс. коку, Коясан - 9,5 тыс. коку, Энрякудзи - 5 тыс. коку, были значительно ниже их доходов в предшествующие эпохи или доходов светских феодалов".

Правительство давало монастырям земельные владения, но при этом монастыри не были земельными собственниками. Это положение было зафиксировано в Правилах для буддийского духовенства (Сёсюдзинн хатто), статья 8 которого гласила:

"Храмовые земли нельзя ни продавать, ни закладывать".

Монастыри как бы прикреплялись к земле, данной им Бакуфу. В агарном феодальном обществе, каким являлась Япония в XVII веке, это означало практически полную потерю свободы и могущества, а значит и влияния в общественной жизни. Лишив буддийские храмы экономической самостоятельности, токугавское правительство в значительной степени облегчило себе проведение дальнейших мероприятий. Так как в случае сопротивления со стороны монастырей правительство простым уменьшением земельного владения могло подавить выступления монахов не прибегая к военной силе. Основные принципы религиозной политики, как и многое другое было заимствовано из Китая периода Тан. Танское государство также очень тщательно контролировало деятельность буддийских монахов и их количество. С этой целью был создан "Кодекс династии Тан с комментариями и разъяснениями" (Тан лю шу и).

"Буддийские и даоские монастыри могли быть открыты только с позволения властей".

Нарушителей запрета строго наказывали - двумя годами каторжных работ. Китайский кодекс был более суров, чем японский. Нарушители закона подвергались телесным наказаниям и каторжным работам независимо от своего места в буддийской иерархии - от простого монаха до настоятеля монастыря. Танское правительство тщательно следило за численностью монахов. За посвящение в монахи без разрешения властей настоятеля монастыря наказывали 100 ударами толстой палкой. Кроме того контролировалось содержание проповедей и перемещение монахов по стране. Чтобы покинуть монастырь и отправиться странствовать монаху был необходим специальный документ, а также за него должны были поручиться настоятель храма и управляющий округом.

"Монахи рассматривались как лица особого сословия и особого социального статуса, который представлялся только властями через государственные экзамены и выдачу свидетельства на право быть монахом".

Несомненно Токугава многое заимствовали из Тан лю шу и, однако их религиозная политика была тщательнее разработана и ее проведение отличалось большим изяществом. Токугава предпочитали использовать не грубую силу, а намеки на возможность ее применения, и экономическое давление. Отсутствие в Японии телесных наказаний для монахов было связано с тем, что значительная засть монахов принадлежала к самурайскому сословию и императорской фамилии. Поэтому Токугава были вынуждены использовать другие методы. Деятельность буддийских храмов тщательно регламентировалась и контролировалась. Для наблюдения за буддийским и синтоистским духовенством и решения всех вопросов, связанных с ними, в 1613 году был учрежден пост дзися бугё.

 

Чиновник, получивший этот пост занимал в иерархии при дворе сёгуна высокое 12 место , что было гораздо выше двух остальных бугё. Это также свидетельствует о том, что религиозной политике придавалось очень большое значение. Под наблюдением дзися бугё находились практически все стороны храмовой жизни - от поведения священников до состояния храмового имущества. Как и многие другие посты в правительстве, пост дзися бугё занимали одновременно несколько человек. С 1635 года обязанности дзися бугё стали исполнять три чиновника - по одному месяцу каждый.

Поставив деятельность храмов под свой контроль правительство провело еще серию мероприятий.

"В основу отношений между государством и религией была положена систематизация, иерархия и регулярная отчетность всех звеньев по вертикали при непреклонном главенстве светской власти".

Право на ведение религиозной деятельности было закреплено за точно определенными группами буддийских сект: Дзёдо син, Дзёдо, Нитирэн и Сото Дзэн, объединявших храмы нескольких уровней соподчинения. "Для законодательного закрепления правительственного контроля над всеми сферами религиозной жизни в течение первой половины XVII века был принят ряд указов (дзинн хатто), регулировавших структуру и нормы деятельности и поведения каждой буддийской школы". Действуя согласно указанному выше принципу систематизации иерархии, правительство установило для каждой школы и секты специальную иерархию (хонмацу). Иерархия была следующей: рядовые приходские храмы двойного подчинения (сон-мацудзи) стояли под наблюдением храмов прямого подчинения (дзин-мацудзи), те в свою очередь были подотчетны храмам более высокого порядка (тюхондзи), которые подчинялись главному храму секты Хондзи. Данная система была закреплена правилами для буддийского духовенства, статья 3 которых гласила:

"Нельзя нарушать соподчиненность между главным храмом и филиальными. Однако, в то же время нельзя допускать несправедливость главных храмов по отношению к филиальным".

С целью дальнейшего закрепления этого предприятия в 1632 году правительство распорядилось, чтобы каждый буддийский храм предоставил властям специальную тетрадь со схемой, на которой было бы обозначено его место в церковной иерархии данной секты. Буддийские храмы, не имевшие свидетельств своей принадлежности к определенной секты с четко обозначенным местом его в храмовой иерархии были снесены. Создав систему хонмацу, правительство в значительной степени облегчило контроль над деятельностью храмов. Так как теперь не надо было следить за каждым из многочисленных буддийских храмов, достаточно было наблюдать за деятельностью главных храмов секты и через них руководить более мелкими. Простого наблюдения за храмами Токугава было недостаточно, так как храмы занимали большое место в планах правительства по борьбе с христианством и выявлению "людей недостойного поведения". В связи с этим было необходимо руководство деятельностью храмов. С этой целью в 1615 году сёгун отнял у императора право на пожалование высших буддийских рангов. Кроме того Бакуфу издал хатто для монастырей Дайтокудзи и Месиндзи.

 

Согласно новым правилам, чтобы стать настоятелями этих монастырей претенденты должны были быть монахами не менее 30 лет и, что наиболее важно, кандидатуры в обязательном порядке утверждались сёгунским правительством. Это было прямым посягательством на относительно независимый статус этих монастырей. Эта акция породила многочисленные протесты крупнейших общественных деятелей того времени. Властям подали петицию такие крупные проповедники, как Такуан Сохо, Гэнумицу Сохану и Ногэцу Сэган. Власти немедленно приняли меры против монахов. Так Такуан Сохо был сослан в северные провинции в 1628 году и только в 1632 году ему было разрешено вернуться в Эдо. Сделав этот ход, Токугава поставили во главе наиболее влиятельных сект людей пользующихся их доверием и получили возможность контролировать и направлять деятельность сект изнутри.

 

Религиозная политика сёгуната "стимулировала возникновение тайных или полуофициальных сект". Это было связано с тем, что полное подчинение больших сект привело к уходу из них независимо настроенных и амбициозных буддийских деятелей, организовывавших свои собственные секты, мелкие, но достаточно многочисленные. Деятельность таких сект запрещалась статьей 5 Правил для буддийского духовенства:

"Не пристало священнослужителям организовывать тайно сборища и замышлять борьбу и споры".

Несмотря на запрет, тайные секты продолжали существовать на протяжении всего периода Токугава. По всей видимости правительство было осведомлено о деятельности большинства тайных сект благодаря эффективной системе шпионажа, но до тех пор, пока эти секты не вступали в явное противоречие с законом, их не трогали. Токугава действовали согласно конфуцианскому принципу соблюдения середины, который был зафиксирован статьей 55 Установлений. Можно предположить, что уходом в тайную секту человек пытался освободиться от системы всеобщего контроля и поранговой регламентации.

 

Проводя политику по отношению к буддийскому духовенству, правительство исходило из того, что буддизм получил статус официальной государственной религии объединенной Японии. Синтоизм же таким статусом не обладал, хотя и являлся традиционной японской религией. Соответственно цели и задачи, которые ставило перед собой Бакуфу при проведении политики по отношению к синтоизму были другими. Надо заметить, что в сознании рядового японца не было четких границ между буддизмом и синто. Осознанный политеизм японской культуры создавал большие возможности для инкорпорирования в местный необозримый пантеон любых богов, так сказать "на общих основаниях". Однако, если в основной массе японцы четко не разграничивали буддизм и синто, то государственные чиновники не могли себе этого позволить, так как для выполнения целей и задач, стоявших перед Бакуфу, было необходимо четко разграничить буддийские и синтоистские религиозные институты. Понимая, что использовать монахов синто с той же эффективностью, что и буддийских монахов не удастся, было решено сделать ставку на монополию буддизма как государственной религии, поставив синто в подчиненное положение. Токугавское правительство учитывало, что буддийская сангха при всем разнообразии ее школ, сект, направлений и т.д. была единственной, вооруженной теорией, альтернативой христианству.

"Оно понимало также, что на уровне быта, суеверий, традиций, обрядов синтоистские жрецы представляют собой очень устойчивое, многогранное и продуктивное явление, с которым необходимо считаться".

Несомненно, синтоистские священники пользовались большим авторитетом у населения и, следовательно, были весьма влиятельны. Пытаясь ограничить это влияние, Бакуфу проводило религиозную политику, в результате которой синтоистские священники стали рассматриваться наравне с мирянами в качестве прихожан буддийских храмов и точно так же должны были регистрироваться и получать тэраукэ. Им даже было отказано проводить синтоистские погребальные обряды при похоронах самих священнослужителей. Некоторой уступкой синто было распространение смешанных синто-буддийских ритуалов, проводимых женатыми буддийскими священниками (сясо) при синтоистских святилищах. В то же время, стараясь не допустить организованной оппозиции со стороны влиятельного синтоистского духовенства, вполне способного организовать крестьянское восстание, правительство поддерживало наиболее влиятельные синтоистские святилища, давая им земельные угодья. Однако, как и буддийские храмы, синтостские святилища так же не были земельными собственниками так как статья 4 Правил для синтоистского духовенства запрещала продавать и закладывать эту землю. Этой акцией Бакуфу лишало святилища экономической независимости. Помимо правительства, пожалования земельных угодий в пользу святилищ делали и местные даймё. В отношении святилищ, которые не являлись объектом земельных пожалований, а таких было абсолютное большинство, применялись иные формы контроля. В частности, правительство использовало в качестве своей агентуры семейство Ёсида. Правительство предоставило представителям дома Ёсида право выдавать разрешения на исполнение обязанностей священников в деревенских святилищах.

"Таким образом под контролем дома Ёсида оказалось подавляющее большинство синтоистских святилищ страны".

Семейство Ёсида предприняло попытку установить главенство синто над буддизмом, ссылаясь на древние традиции Японии. Эта попытка не удалась, так как не совпадала с интересами правительства. Синто по прежнему оставалось в подчиненном буддизму положении.

Таким образом, Токугава нашли способ контролировать и синтоистские святилища: экономически - те, которым были пожалованы земельные угодья; и политически, с помощью своих агентов Ёсида - те которым пожалования сделаны не были. Рассматривая соотношение в культурной жизни общества буддизма и синто, можно сказать, что синто-буддийский синкретизм в период Токугава достиг своего пика. Использование буддийских изображений в качестве синтай синтоистских святилищ стало обычным явлением. Произошло в некотором роде распределение ролей между буддийскими храмами и синтоистскими святилищами:

"Если святилища отправляли обряды, связанные с жизнью и трудовой деятельностью общины, то главным в местных буддийских храмах стал ритуал заупокойный, связанный с поминанием духов предков".

Это укрепило связи буддийского духовенства с прихожанами, это обстоятельство было использовано Бакуфу для превращения храмов в звенья полицейского аппарата.

Религиозная политика Бакуфу, принципы которой были частью заимствованы из Китая, частью являлись продолжением принципов политики Тоётоми Хидэёси, частью собственными находками Токугава, имела главной своей целью придание буддизму статуса государственной религии с одновременным ослаблением и подчинением буддийских храмов. Был разработан комплекс взаимосвязанных мер, позволивший достигнуть этой цели. Кроме того, при Токугава была предпринята попытка довести синто-буддийский синкретизм до абсолюта, то есть полностью растворить синто в буддизме. Эта попытка увенчалась лишь частичным успехом, так как синто оказалось очень гибким и устойчивым образованием. Христианству в этой схеме места не оставалось и поэтому оно было полностью уничтожено. Сёгуны Токугава, ясно осознавая разницу между синто, буддизмом и конфуцианством, тем не менее пытались внушить населению, что эти учения по своей сути одно и то же, и являются частями одного целого.

"Зная отлично цену религии, Иэясу придавал "делам" буддийских и синтоистских священников политическое значение, он осмысленно на одну доску с буддизмом и синтоизмом поставил столь необходимое для него учение Конфуция".

Главным принципом религиозной политики Токугава был принцип полезности и возможности использования учения в своих целях. То, что было использовать невозможно, либо трансформировалось, либо уничтожалось.

 

Интеграция буддийской общины в систему государственного управления

 

Сёгуны Токугава, в течение первой половины XVII века, создали обширный и разветвленный государственный аппарат, позволявший эффективно управлять страной и контролировать население. Однако, чиновники не могли следить за умонастроением граждан, к тому же, несмотря на хорошо развитый институт мэцукэ, было невозможно приставить шпиона к каждому крестьянину. В связи с этим возникла проблема повышения эффективности работы государственного аппарата. Решение было найдено путем интеграции буддийских храмов в систему государственного управления и слежки за населением в качестве низовых звеньев государственного аппарата. Первоначально буддийские храмы было решено использовать для выявления тайных христиан. С этой целью была введена принудительная регистрация в храмах - тэраукэ, которая предписывала посещать определённые буддийские храмы, расположенные на территории проживания независимо от вероисповедания. Каждому прихожанину, в число которых входили и синтоистские священники, надлежало получить в своем приходском храме удостоверение, которое подтверждало, что он не является христианином или членом запрещенной секты.

 

Такая практика стала развиваться с 1630 года и привела к сооружению буддийского храма в каждом населенном пункте Японии. Правительство нашло эту форму контроля очень удобной и впоследствии тэраукэ превратилось в специальный документ, выполнявший функцию паспорта. Этот документ выдавался на всю жизнь и периодически проверялся. В дальнейшем функции тэраукэ были еще более расширены и к 1670 году храмовые удостоверения стали требоваться при поступлении на службу, вступлении в брак, перемене места жительства, путешествии по стране и т. д. Как мы видим сёгунат стремился полностью контролировать население Японии. Было решено, что для этой цели лучше всего подходят многочисленные буддийские храмы, разбросанные по всей стране. Была создана так называемая приходская система, длительное функционирование которой формализовало религиозную принадлежность японцев и явилось основной причиной того, "что в наше время религия в Японии может рассматриваться как знак общественной группы, к которой принадлежит определенный индивид". Таким образом, мероприятия Бакуфу в пер. пол. XVII века оказывают большое влияние и на современную жизнь японцев, особенно на ее культурный аспект.

Помимо контроля за умонастроением и религиозной принадлежностью прихожан, монахи были обязаны следить за их поведением. Это было зафиксировано в Правилах для буддийского духовенства:

"Если кто-либо нарушит закон и об этом последует уведомление, то надлежит немедленно выдать этого человека".

Кроме того, человек, вступивший в конфликт с властями или со своим сюзереном, был лишен возможности скрыться в буддийском монастыре, растворившись в массе монахов, так как правительство прямо запретило это:

"Незнатных людей нельзя постригать без разбора даже по их просьбе. Если будет настаивать - доложить его сюзерену или дайкану и удовлетворить его просьбу".

Благодаря формированию приходской системы правительство получило возможность наблюдать как за буддийскими священниками, так и за их прихожанами и могло подавить в зародыше возникновение оппозиции. Идею центрального правительства об использовании буддийского духовенства оценили и владетельные даймё, которые стали использовать буддийские храмы, находящиеся на их территории аналогичным образом. В результате буддийские священники стали по сути низшими чиновниками местной и центральной власти.

"Они получали жалование в виде зафиксированного рисового пайка от правительства сёгуна и местных князей. Будучи по существу на службе у государства, они должны были внушать прихожанам мысли о необходимости повиновения властям. Уполномоченные удостоверять, является ли данное лицо правоверным буддистом или нет, храмы становились звеньями всеохватывающего полицейского аппарата, созданного сёгуном".

Как мы видим, положение буддийских монастырей и их роль в общественно-политической жизни общества претерпели значительные изменения. Сёгунат стремится контролировать образование новых сект для членов самурайского сословия, видя в этом хороший способ предотвращения возникновения оппозиции среди такого взрывоопасного элемента, как ронин, в огромном количестве появившихся в Японии после разгрома Иэясу наиболее крупных даймё. Ронин представляли опасность для сёгуната потому, что именно сёгуну они были обязаны своим положением, кроме того они были хорошо знакомы с военным делом. Естественно, наблюдать за тысячами бродивших по стране ронин было невозможно, тогда как создав организацию для самураев это было делать гораздо проще. Поэтому в 30-х годах XVII века появилась специфическая секта, отчасти связанная с дзэн-буддизмом (фукэсю). Оформить ронин в нерелигиозную организацию было невозможно, так как участие в тайных организациях запрещалось статьей 19 дворянского кодекса. Поэтому организация ронин была создана в виде секты. Секта являлась закрытой общиной и ее членами могли быть только самураи. Они именовались комусо. Нормы поведения членов общины регламентировались поддельным законоуложением от 1614 года. Этим уложением члены секты фукэсю объявлялись юридически подвластными только самому сёгуну.

"Им предоставлялась неограниченная свобода передвижения, они освобождались от необходимости платить таможенную пошлину и имели неограниченную возможность проникать в любые места развлечений".

Целью поддельного декрета 1614 года было обоснование статуса оформленной организации ронин. Свидетельство о приеме в секту могли выдавать только два храма - Итигэцудзи и Рэйходзи. Правительство планировало использовать членов секты как шпионов и осведомителей, но при этом не хотело ее чрезмерного увеличения. Однако, указанные выше привилегии привлекали в секту огромное количество ронин. Первым сёгунам Токугава удавалось сдерживать численность членов фукэсю, но впоследствии эта секта оказалась прибежищем для многих преступников и лиц вне закона. Поэтому в 1871 году эта секта была запрещена.

 

Участие буддийских монахов в системе государственного управления не ограничивалось наблюдением за населением и выдачей тэраукэ. Как это ни парадоксально, буддийские монахи находились одновременно и в самом низу, и на самом верху государственного аппарата. Буддийские монахи выполняли роль советников сёгуна по различным вопросам. Особенно влиятельным был дзэнский монах Судэн, которого современники прозвали "министр в черном облачении". Судэн служил личным советником Иэясу Токугава по политическим и дипломатическим вопросам. Он составил ряд кодексов, регламентирующих деятельность императорского двора, буддийских сект и княжеских домов. Кроме того, Судэн составлял черновики дипломатических посланий Иэясу.3 Также сбольшое влияние в правительстве имели Тэнкан, один из лидеров секты Тэндай, и Такуан Сохо, чье возвышение началось при третьем сёгуне Иэмицу, который специально для него построил в Эдо храм Токайдзи.


Таким образом, "дзэн-буддизм, утратив ряд своих позиций в религиозной сфере, восполнил свои потери в сфере общественно-политической".

Включение буддийских храмов в государственный аппарат имело для буддизма как позитивное, так и негативное значение. Позитивное значение заключалось в распространении буддизма по всей стране в новом качестве - государственной религии, что отразилось в увеличении числа прихожан и росте благосостояния буддийских храмов. Негативное же значение имело, связанное с включением в государственную систему, падение нравов и коррупция в среде священнослужителей, и, как следствие того, резкое падение их популярности среди населения. Особенно этим отличались монахи в монастырях системы годзан, созданной в XIII веке. Положение буддизма спасало то, что "падение престижа буддийских монахов не означало, что японцы теряли веру в буддийские идеалы". Через буддийские школы правительство внедряло в сознание верующих идею о том, что сыновья почтительность и соблюдение вассального долга имеют первостепенную значимость для буддиста. Главными достоинствами признавались безупречная честность и моральная чистота. В то же время, среди проповедующих моральную чистоту монахов школы Синсю упадок нравов был настолько очевиден, что эти монахи подвергались критике не только со стороны антибуддийски настроенных конфуцианцев, но и со стороны своих же собратьев по вере. По этому поводу Хаяси Хонгодзи писал:

"Монахи Синсю вкушают изысканные яства, содержат жен и наложниц, проводят дни в пьянстве и забавах... А еще они принимают деньги у горожан, и заявляя, что направляются в столицу давать наставления проводят там время в винных лавках и с проститутками, бездумно тратя эти деньги... А еще школа Синсю утверждает, что даже злодеев и преступников ждет спасение и этим препятствует распространению и добра и поощряет зло".

Также упадок нравов среди буддийских монахов нашел свое отражение в художественной литературе XVII века. В частности, указания на это содержатся в ряде произведений известнейшего писателя XVII века Ихара Сайкаку:

"Монахи в большинстве своем таковы, что ради собственной выгоды готовы продать самого Будду. Их умение надувать поистине неисчерпаемо, словно море, омывающее Сикоку. Не одного простака одурачили они".

Конечно, далеко не все монастыри погрязли в разврате и пьянстве. В Японии оставалось достаточно много авторитетных проповедников и монастырей. Это подчеркивает и Ихара Сайкаку:

"Конечно, среди всей непутевой братии изредка встречаются люди, которые всерьез посвятили себя служению Будде. Они способны часами предаваться созерцанию и не ленятся изо дня в день проводить богослужения".

Именно такие люди поддерживали авторитет учения Будды в массах.

Подводя итоги, можно сказать, что сёгунат успешно использовал авторитет и влияние буддийских священнослужителей на массы как для идеологического укрепления своего положения, вводя в буддизм конфуцианские идеи, так и для более эффективного контроля за населением. Использование буддийских храмов в качестве звеньев полицейского аппарата позволило сёгунату держать в поле зрения как поведение прихожан, так и их умонастроение. При Токугава происходило постепенное слияние синто-буддийского синкретизма и конфуцианства, что также являлось одной из целей сёгуната. Окончательному слиянию синто, буддизма и конфуцианства в единый религиозно-идеологический комплекс мешало и слишком большое различие в догматах, и амбиции ведущих представителей этих течений. Несмотря на упадок буддийского влияния в обществе, буддийские храмы, как части государственного аппарата, исправно функционировали до самого падения сёгуната Токугава в 1868 году.

----------------------------------------------------------------------------

Аккумулятор  - это сердце любого гаджета. В ноутбуках он играет особо важное значение. Очень не хочется, делая какую-нибудь важную работу или общаясь с друзьями в соцсетях, вдруг увидеть черный экран. Поэтому стоит заблаговременно менять аккумулятор, а еще лучше иметь один запасной. Аккумуляторы для ноутбуков в Самаре http://www.sotmarket.ru/category/akb_dlya_noutbukov.html можно купить в магазине sotmarket.

 

 

ЦИТИРОВАТЬ СТАТЬЮ В СВОЕМ БЛОГЕ

Скопировать содержимое окошка и вставить в режиме HTML, в свой блог. Если у вас ЖЖ, то вставляете как медиаролик.



Просмотр

Религиозная политика сёгуната
22.01.2011
Объединительные войны конца XVI - начала XVII веков показали, что в числе противников централизации находятся и могущественные в экономическом, военном и политическом отношении религиозные центры, такие как монастырь Энрякудзи на горе Хиэйдзан, недалеко от Киото, принадлежащий секте Тэндай и другие, не менее мощные религиозные центры будущего. Воспоминания об армиях монахов воинов, экономическом могуществе буддийских...

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Подписаться на канал Youtube сайта

denga