Наука

Новости мира



В доме "отдыха"

User Rating:  / 0
PoorBest 

—  Вы обязаны окружить меня вниманием и заботой.   Должны   содержать меня в неге и в холе. Вы все несознательные пижоны,—словом, трезвые, дальше кефира ни шагу, ни бум-бум. А я средь вас один-единственный   труженик   по   линии   сорокаградусного   напитка.   Вот   почему   тесней сплотитесь вокруг меня и ни слова, о друг мой, ни звука, мы будем с тобой молчаливы. А меж тем некоторые типы, прохлаждающиеся   в   нашем доме отдыха, жалуются, что я им мешаю наслаждаться отдыхом. А чем я, скажите, пожалуйста, мешаю? Мол, песни пою. А все песни мои правильные,   проверенные   временем.   Такие   сочинения   не   грех   послушать   и   в два часа ночи. Например, «Выхожу один я на дорогу».   Какой   тут    может быть шум, когда всего-навсего один человек выходит на дорогу?   Между прочим, это—сочинение уважаемого классика Лермонтова. Считаю, что стихи такого поэта можно слушать круглые сутки. А спать можно дома, вернувшись из отпуска. А в доме отдыха нечего дрыхнуть, надо любоваться природой, звездами, ясным месяцем, песни петь. Вам нравится такая песня — «Спрятался месяц за тучку, больше не хочет гулять»? Не хочет.   А я хочу! Буду гулять до утра. Утром вызывает меня в контору Афанасий Петрович, директор, дай бог ему здоровья, говорит мне, ласково   улыбаясь: «Не надо, дорогой товарищ Кисель, портить себе здоровье и не спать по ночам. И пить так много не надо». А почему не надо? Ведь я пью на свои. Правильно я говорю? Правильно! Другого мнения быть не может. Но петь сегодня ночью все же не буду. А буду играть на балалайке «Ходи,   баба, ходи, дед, хозяина дома нет». Тут как раз и сплясать можно. В честь хозяина нашего дома отдыха, милейшего Афанасия Петровича, в честь его золотого характера. Ура! Давайте все хором — ура-а-а!..

Эту взволнованную и содержательную речь произнес перед нами некий Игнат Кисель, один из обитателей дома отдыха «Свежий воздух», который я нашел по интернету через iGID Кременчуг http://kremenchug.igid.ua , которй предоставляет информацию о всех интересных того или иного города Украины. В третьем флигеле этого дома отдыха тщетно пытались отдохнуть двадцать пять человек. Но это нам не удается, потому что двадцать шестой житель флигеля— шумливый пьяница Кисель.
Я здесь новый человек — всего третий день, как приземлился в «Свежем воздухе». Ни разу за эти три дня не пришлось уснуть. Ни разу не удалось полежать с книжкой или журналом на веранде. Везде и всюду Кисель со всеми своими сорока градусами. От него разит водкой и свинством на всю территорию.
А орать он начинает ни свет ни заря. Дело в том, что каждый раз, одеваясь, он обе ноги всовывает в одну штанину и поэтому кричит благим и неблагим матом и во всю силу бранит швейную промышленность, которая умудряется изготовлять такой заведомый брак.
Выпутавшись с трудом из коварной штанины, он нетвердым шагом обходит всех отдыхающих и пристает с назойливым вопросом:
—  Что означает головотяп? Это меньше дурака или больше дурака?
—  Почему это вас интересует?
—  Видите ли, меня на одном собрании обозвали дураком. А потом   в газете   был   фельетон   «Кисель-головотяп». На что я должен   больше   обижаться, что крепче — дурак или головотяп?
Он бродит по всем комнатам: шумит, галдит, ругается. Я разговорился с одним отдыхающим, старожилом — он   уже   третью неделю хлебает Киселя.
—  Кто он такой, этот пьяница?
—  Он директор какой-то мастерской — не то табуретки делает, не то хомуты. Но это по совместительству. А главное его занятие — напиваться, как свинья. Как только приехал сюда, запил, сразу начал куражиться, сразу всем нам испортил настроение, исковеркал весь наш отдых. Вот какая у нас здесь обстановка!
—  Неужели вам не стыдно жить в такой обстановке?
—  Очень даже стыдно,— ответил мой собеседник.— Но нет у нас никакой силы-возможности одолеть пьяницу.
—  А директор? Тоже пьянчуга?
—  Нет, он не пьянчуга, но сочувствующий. Весьма сочувствует Киселю. Когда мы ему говорим насчет очередной выходки Киселя, он мило   улыбается:   «Ну,   сами   понимаете,— человек выпивши, чего от него   требовать? Надо это, товарищи, понимать».
Вот почему, когда Кисель засыпает, директор просит нас не шуметь, не стучать косточками домино, не разговаривать громко, выключить радио. «Человек выпил и, умаявшись, заснул — зачем его беспокоить?»
Каждому отдыхающему полагается на завтрак яичница из двух яиц, А Киселю — яичница из трех. Третье яйцо ему выдается как алкоголику. «Видите ли, он ночью крепко выпил, притомился, вот ему надо сейчас подкрепиться. Пущай ест на здоровье».
Чем же все это кончилось?
Я придумал к рассказу чудесную концовку.
Директора сняли, объявив ему строгий выговор с предупреждением. Новый директор немедленно выписал Киселя из дома отдыха. В мастерской обсудили и осудили Киселя, выгнав его с работы. Сейчас в доме отдыха — веселье, радость, тишина и спокойствие. В третьем флигеле все 26 отдыхающих пьют только кефир, иногда простоквашу. Цветы благоухают. Птички щебечут и поют. В тихий час веет мягкий, задушевный ветерочек...
Но, к сожалению, такую концовку давать нельзя. Преждевременно.


Г.Рыклин

Полемика

Атеисты

Новости России