denga

Разум и религия

Деонтология в стоматологии

Поделитесь статьей с друзьями

Стоматология i-stomatolog.com.ua - это стоматология для всех.  А ведь еще недавно в нащей стране, стоматология была делом прибыльным для мошенников и нечитсых руководителей.

Валентина    Станиславовна    вызвала трех   своих   ассистентов:
—  Мальчики, пойдите к ректору и попросите,   чтобы   Савицкого   из   аспирантов     перевели     в      ассистенты. Ведь  он  же такой  способный.
—  Вы     заведующая      кафедрой,— переглянулись      мальчики,— вам      и карты   в   руки.
—  Мне,   знаете,   не   совсем    удобно,— смутилась         заведующая.— Вы даже  не  говорите,  что это я вас  послала.    Видите    ли,    Савицкий — мой дальний   родственник,   и   я   прописала его на свою площадь. Временно, конечно. Но у нас могут подумать бог знает   что. Ассистенты не хотели, чтобы об их профессоре думали бог знает что, и пошли в ректорат ходатайствовать за аспиранта Савицкого. Их миссия оказалась успешной: Савицкий был произведен в ранг ассистента досрочно.
В чем тут разница? Аспирант — это вроде как бы еще ученик в храме науки, а ассистент — это уже вроде как бы ученый. Ну и соответственно зарплата у них довольно разная.
Повышенная раньше срока зарплата была не единственным благодеянием, сошедшим на постояльца заведующей кафедрой. Новоиспеченный ассистент очень скоро почувствовал себя на кафедре хирургической стоматологии эдаким свободным художником, не обремененным ни жесткими рамками трудовой дисциплины, ни полным объемом педагогическом нагрузки.
Савицкий появлялся в институте, когда хотел, в клинике занимался только тем, что ему больше нравилось. А профессор В. С. Дмитриева не только не делала ему замечаний, но, напротив, постоянно подчеркивала, что он самый способный и самый одаренный. И ему все можно.
До этого «все можно» было только Валентине Станиславовне. За пять лет она уволила с кафедры шесть ассистентов и одного доцента. Установила такой распорядок работы, который был крайне неудобным для всех: «зато мне так удобно». Теперь ассистентам приходилось подстраиваться не только под профессора, но и под своего коллегу Савицкого.
Коллеги-ассистенты не выдержали и опять отправились в ректорат. Теперь уже не по воле пославшей их заведующей, а по своей собственной. И совсем с иными намерениями.
—  У     профессора     появился     любимчик,   и   вся   работа   кафедры   пошла   кувырком.
Это дошло до Дмитриевой.
—  Ах,   они  неблагодарные! —  возмутилась  она.— Забыли,  как  я  их самих  протащила   на   кафедру    раньше срока! Нечестные и подлые завистники!
Валентина Станиславовна учинила всем сотрудникам допрос и попутно дала понять, что на кафедре она хозяйка, а с теми, кому это не нравится, «разлука будет без печали». Выпуская очередной печатный труд под названием «Острые однотогенные воспалительные процессы и их осложнения», она взяла своего квартиранта Савицкого в соавторы.
Однако выход этой книжки не принес профессору Дмитриевой ожидаемой радости отмщения, а совсем наоборот — доставил ей очень большие хлопоты и вызвал серьезные возражения у многих ученых, специалистов-стоматологов.
Обнаружилось, что многие места в книге были переписаны из других изданий без ссылки на первоисточники, без кавычек. Одни ученые считали это явным плагиатом и требовали суровых санкций. Таких было большинство. Другие полагали, что авторы в спешке просто упустили кое-где такую мелочь, как кавычки, что их надо пожурить, и они больше не будут.
Но, кроме прямого или косвенного плагиата, в книжке обнаружены были грубые ошибки, нелепицы, опечатки и противоречия. Так, скажем, в одном автореферате, из которого профессор Дмитриева заимствовала некоторые положения, по недосмотру вместо слова «уже» было напечатано слово «ухо». Вот это ухо и вылезло уже из книжки В. Дмитриевой. При переписке текста из другого автореферата докторской диссертации были допущены ошибки, вроде такой: «доброкачественная опухоль типа злокачественной» (?}. И так далее.
На все эти ляпсусы авторам было указано в рецензии, помещенной в журнале «Стоматология», и на заседании Ученого совета Центрального научно-исследовательского института стоматологии.
Причем рецензия была написана группой специалистов-онкологов Всесоюзного комитета по изучению опухолей головы и шеи. Во главе с председателем этого комитета. А на Ученом совете выступили самые авторитетные в данном вопросе ученые.
Что делает в этом случае автор? Благодарит своих коллег за критику, обещает учесть правильные замечания при переиздании книги.
Ничего подобного, однако, не случилось. В письме на имя министра здравоохранения Валентина Станиславовна единым махом отвергла всю критику, а по поводу самих критиков высказалась в том смысле, что они, «используя свое служебное положение для выполнения личных целей, пренебрегли необходимостью соблюдать... правило деонтологии».
Что касается «правила деонтологии», то тут надо разобраться.
«Деонтология,— толкует всезнающий словарь,— принципы поведения медперсонала, направленные на максимальное повышение полезности лечения и устранение вредных последствий неполноценной медицинской работы».
Термин очень серьезный. Он говорит о том, что медики и друг к другу предъявляют гораздо более высокие требования, чем люди других профессий. Что верно, то верно: им доверено здоровье людей, их жизнь.
Но как же обстоит дело с этой самой «деонтологией» в нашем случае? По мнению проф. Дмитриевой, у принципа деонтологии есть два
толкования. Один — для всех прочих, .другой — для нее персонально.
В том самом письме министру она называет более десятка ученых, причем довольно известных, и дает каждому из них такую примерно характеристику:
«Профессор А.— карьерист, он хочет занять мое место».
Хотя незадолго до этого сама же пригласила его на кафедру как высококвалифицированного специалиста.
«Профессора Б. и В., доцент Г — его дружки-приятели, действуют по его подсказке».
«Профессор Д.— всегда относился ко мне тенденциозно, предвзято».
Между тем свою книгу Валентина Станиславовна подарила Д. с трогательной надписью: «Дорогому, любимому учителю».
«Профессор Е.— постоянно мешает работе кафедры. Правда, не моей кафедры, а соседней».
«Профессор Ж.— мстит мне за то, что я однажды ему возразила, а сам не написал ни одной книги».
«Профессор 3.— сам плагиатор, хотя его материал очень тщательно перефразирован и изменено построение глав».
«И.— беспартийный», «К.— искажает факты потому, что двадцать лет назад у нас с ним был конфликт. Он что-то такое тогда сказал»...
Подобные же обвинения Дмитриева выдвигает и против ректора института и против членов Ученого совета общества стоматологов, против всех, кто когда-нибудь осмелился покритиковать ее книгу или ее саму. Некоторое время назад на совместном заседании ректората и парткома Института усовершенствования врачей В. С. Дмитриевой был объявлен строгий выговор «за серьезные недостатки в руководстве кафедрой, низкое качество лично выпускаемой научной продукции и формальное проведение идейно-воспитательной работы».
—  Я  виновата,— сказала  Валентина Станиславовна      в       заключительном слове и тут же принялась... снова обвинять своих критиков  в  предвзятости   и   необъективности.
—  Вы    знаете,— сказали    нам    ее коллеги,— она так ничего и не поняла.
И я решил встретиться с профессором Дмитриевой.
—  Все    началось    с    того,    что    я предъявляла   высокие   требования    к ассистентам,   а   им   это   не   понравилось,   и  они   стали  жаловаться,— сказала   мне   Валентина   Станиславовна.
Мы беседуем час, полтора, и я все больше убеждаюсь в том, что моя собеседница готова обвинять в происшедшем кого угодно, кроме себя.
—  Почему вы скрывали от всех в институте,   что   Савицкий    ваш    муж?
—  Видите ли, мне было как-то неудобно   говорить   об   этом.
Говорить неудобно, а брать к себе мужа на кафедру удобно. А всячески продвигать его, создавать особые условия, противопоставляя всему коллективу,— удобно.
—  У Валентины Станиславовны закружилась   голова,— сказал  мне  секретарь          парткома          профессор В. В. Мешков,— ее захвалили. Когда-то она была самым молодым доктором  наук,  самым  молодым  профессором,    заведующим    кафедрой.    Ей пели   дифирамбы.   И  теперь   она   никак   не   может   представить,   что   ее, Дмитриеву, можно критиковать и что критикуют ее  правильно,  за  дело.  А она зарвалась,   полагая,   что   ей   все дозволено.
К сожалению, такое еще бывает в нашей жизни. В качестве некоей профилактики в борьбе с подобными явлениями я и написал этот фельетон.

А.  СУКОНЦЕВ

Поделитесь статьей с друзьями

urokiatheisma