Наука

Новости мира



Я не курю уже 23 года

User Rating:  / 0
PoorBest 

Тема борьбы с курением в последнее время не сходит со страниц зарубежных газет и журналов. Своим личным опытом, накопленным в  этой борьбе, делится  с  читателями  нью-йоркского еженедельника известнейший американский прозаик. Мы перепечатываем его статью с небольшими сокращениями


Я родился и вырос в исконно табачном штате Виргиния, получил образование и долгое время жил в не менее табачном штате Северная Каролина. Курить с ранних лет там было так же естественно, как учиться в колледже В сороковые годы коммивояжеры сигаретных цитаделей— Ричмонда, Дарема, Уинстона-Сейлема, словно кузнечики солнечную поляну, заполняли студенческие кампусы, проталкивая свой товар. В легких полосатых костюмах, со смиренными улыбками, они подлавливали нас на переменах, совали в ладони маленькие бесплатные пачки «Лаки страйк» или «Честерфилда» с четырьмя сигаретами и бодро вели разговор, уверяя, что их марка — самая лучшая Если ты еще не стал курильщиком (что было большой редкостью, курение не только не возбранялось, но считалось нормой), ты становился им некоторое время спустя, не в силах устоять перед натиском коммивояжеров. Я попался на крючок в четырнадцать лет, когда играл в школьном спектакле роль бешеного чикагского гангстера, который все время курил. Вот приятное рациональное объяснение, почему я стал заядлым курильщиком, хотя, правду сказать, я в любом случае начал бы курить. К тому времени я набил целый пакет бесплатными разноцветными пачками и мечтал о том времени, когда смогу курить, сколько захочу.
Подобно монаху, отказавшемуся от религии, или алкоголику, бросившему пить, бывший курильщик очень пристрастен в суждениях об оставленном позади недуге. Признаюсь, я тоже такой и действительно настолько остро понимаю опасность сигарет, что с недавнего времени превратился в сурового моралиста И имею на то причины. В двадцать четыре года (то есть я курил уже десять лет) постоянные приступы бронхита привели меня к хорошему нью-йоркскому врачу, который посоветовал мне бросить курить. Надо сказать, очень революционный совет для врача начала пятидесятых.
Я игнорировал совет врача и курил еще пятнадцать лет. пока в одну из зим приступы бронхита, следовавшие один за другим, вконец не доконали меня Когда приступы отступили, я был очень слаб и. должен сказать, довольно испуган. С тех пор я ни разу не испытывал и минутного сомнения, что именно мое решение бросить курить спасло меня от ужасов болезни Я не курю уже двадцать три года, более чем достаточно, чтобы достичь морального состояния никогда не куривших, и я верю, точнее, надеюсь что вовремя сбежал от рака легких и неизлечимых болезней сердца.
Я рассказываю о своей болезни, даже исповедуюсь, чтобы объяснить причину безудержной ярости, которая охватывает меня всякий раз, когда я думаю о табачных компаниях. Институте табака и их ошеломительной лживости. Слышать невыносимо, когда их платные рты утверждают, что между курением и опасными заболеваниями нет ни малейшей связи, тогда как я сам, бросив курить, сразу и навсегда почувствовал огромное облегчение. Очевидно, Институт табака исходит из предположения, что большинство больных или круглые дураки, или слишком ленивы, чтобы прочесть хотя бы один из докладов Медицинского управления. Следует помнить, что сигареты совсем недавно появились в нашей жизни, в исторической хронике удовольствий курение— сравнительно новый феномен То есть как массовое явление сигареты знают от силы несколько поколений. Лишь двадцать пять лет назад вред курения был доказан научно. Жестокие маленькие убийцы, не имеющие никаких достоинств, но обладающие огромными смертоносными возможностями,— их следовало бы объявить вне закона, их следовало бы просто запретить с тем же рвением, с каким мы запрещаем любой продукт, по наивности принятый в употребление лишь затем, чтобы мы обнаружили, что он угрожает нашим жизням. (Много ли нашлось издателей, которые продолжали рекламировать продукты, содержащие ДДТ, после того, как узнали о его смертельно опасной природе')
Но, подозреваю, надежды на совесть издателей в случае с рекламой сигарет тщетны Всякий раз, когда я думаю о своекорыстии, мешающем определенным людям открыть глаза на распространившуюся эпидемию, я вспоминаю одного табачного магната, с которым мне довелось познакомиться несколько лет назад Я выпускник так называемого Южного университета, куда однажды был приглашен в качестве почетного гостя на актовый день. Этот джентльмен сидел рядом со мной. Университет существует в основном за счет дотаций табачных промышленников, поэтому неудивительно, что генеральный директор одной из самых больших табачных фирм США одновременно входил в попечительский совет университета.
Он сказал, что живет в Нью-Йорке, но было ясно, что он южанин: выдавал акцент и провинциальное дружелюбие этакого рубахи-парня Мы сидели в духоте, улавливая малейшее дуновение воздуха. Я обратил внимание, что мой сосед отнюдь не пышет здоровьем: желтоватый цвет лица, под глазами мешки, губы с фиолетовым налетом Его речь время от времени обрывал густой надрывный кашель Сигарета без фильтра той марки, что производила его компания, не покидала губ джентльмена, за исключением тех случаев, когда он тушил бычок, чтобы прикурить новую сигарету. Воплощенная карикатура заядлого курильщика.
Но вот его голос стал торжественно серьезным Он сказал, что уже долгое время ведет войну с Медицинским управлением, которое назвал «бандой ублюдков». Он выразил убеждение, что доклады Медицинского управления — результат заговора, правда, не сказал, какого именно. Некоторое время я внимательно слушал, и, наверное, мне следовало бы молчать и дальше, но я не сдержался и сказал деликатно, как только мог, что столько-то лет назад из-за хронического бронхита бросил курить и что доклады Медицинского управления — сущая правда, что доказывает история моей болезни. В ту же секунду я почувствовал, как от него повеяло холодом, его глаза сузились, глядя на предателя. «Там ни на йоту правды,— сказал он резко— А вы слишком доверчивы, если купились на эту дешевую кучку мусора». Слова привожу дословно, они отчетливо врезались в мою память, как и последовавший за ними приступ кашля, перекореживший лицо моего собеседника и прервавший наш разговор. Пристыженный и обеспокоенный, я встал принести стакан воды, но когда вернулся, джентльмен сидел, отвернувшись, его вид лучше любых слов говорил: мы — враги. Больше мы не разговаривали Он вел себя как человек, который по-настоящему верит, а я в его глазах был отступником

Уильям СТАЙРОН

Источник: www.medshag.ru

 

Полемика

Атеисты

Новости России