Атеизму-нет

...ибо атеизм - это тонкий слой льда, по которому один человек может пройти, а целый народ ухнет в бездну. Ф.Бэкон

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта
Главная Закон У истоков российского законодательства


У истоков российского законодательства

E-mail Печать PDF
Рейтинг пользователей: / 1
ХудшийЛучший 

Современное российское право охватывает практически всю жизнь общества, и юридические консультации пользуются все большей популярностью у людей.   Но далеко не все знают историю российского законодательства, в то время когда оно только формировалось вокруг основных этических заповедей.

Древнейшие памятники письменности, в том числе и своды законов, редко доходят до нас в своем первозданном виде. Даже наиболее ранние из известных рукописных текстов созданы спустя два — три (а иногда и больше) века после того, как сформировались зафиксированные в них нормы. Многовековая «письменная жизнь» памятников права была непростой, что-то утрачивалось в их текстах, что-то изменялось или прибавлялось переписчиками. Историческая критика и строгие научные методы позволяют устранять многие противоречия в текстах древних законов, но все же никогда нельзя быть уверенным в том, что все реконструировано.
Не все известно ученым и о времени, и конкретных побудительных причинах создания сводов древнего права. Отсутствие прямых исторических свидетельств не всегда позволяет отделить здесь подлинные факты от легенды. Древнейший из известных памятников самобытного права — Русская Правда — не является исключением.
В 1016 году новгородский князь Ярослав, сын Владимира Святого, выгнал из Киева с помощью новгородского ополчения и варяжских дружин своего старшего брата Святополка и занял «не в очередь» престол великого киевского князя (в Киевской Руси уже с X века установился определенный порядок наследования княжеской власти по старшинству в роде). Отпуская домой войско, одарив его деньгами, князь Ярослав (впоследствии получивший прозвание Мудрого), по словам русского летописца, «дал им правду, и устав списал, сказав им так: «По этой грамоте и поступайте, какую я вам списал, ее и придерживайтесь». Это и есть правда русская». Далее летопись содержит изначальный текст Русской Правды, начинавшийся словами:
«Если убьет муж мужа, то мстить брату за брата, или сыну за отца, или отцу за сына, или племянникам; если же не станет кто мстить, то выплатить за голову 40 гривен'; если будет русин, или княжеский слуга, или купец, или приезжий доверенный, или мечник, или изгой, или из новгородских славян, то и за них установить 40 гривен».
Древнейшая Русская Правда, или так называемая Правда Ярослава, была невелика по объему и стремилась урегулировать наиболее острые и каждодневные споры, возникавшие в городском быту, главным образом среди княжеских воинов и дружинников. Около двух десятков правоположений, составивших ее, устанавливали денежные штрафы (основной вид наказания в древнейшем праве) за наиболее типичные правонарушения: убийство, членовредительство, побои, публичные драки, оскорбления, кражи чужого имущества, укрывательство чужих слуг-холопов (так в Древней Руси называли неполноправное население, бывшее на положении домашних рабов). Правда Ярослава основывалась на древнерусском обычном праве, известном уже со времени договоров первых киевских князей Олега и Игоря с византийскими         императорами (первая половина X века) под названием «закона русского».
С традицией обычного права, существовавшего еще в дофеодальном, родовом обществе, связана и узаконенная Правдой Ярослава кровная месть. Но она уже допускается только в случае убийства (за все другие правонарушения полагалось платить серебром: 40, 12 или 3 гривны, смотря по тяжести содеянного). Ограничен и круг родственников, которым             разрешалось
мстить за убитого. Узаконил Ярослав и некоторые общепринятые традиции судопроизводства: клятву-присягу в непричастности к преступлению, необходимостьсвидетелей при разбирательстве, порядок истребования украденных и обнаруженных вещей. Упрощенная судебная процедура была установлена для пришлых воинов княжеской дружины — варягов и так называемых колбя-гов. В целом же Правда Ярослава еще не фиксировала никаких преимуществ (привилегий) для отдельных слоев свободного населения: это было право общества равных (исключая, конечно, рабов-холопов).
Следующий этап в формировании Русской Правды связан с деятельностью сыновей Ярослава Мудрого, после смерти отца в 1054 году разделивших прежде единое Киевское государство на три княжества.
В 1068—1072 годах по русским землям прокатилась волна малых и больших мятежей, сельских и городских восстаний. Полыхали княжеские замки и боярские дворы, возродилась проповедь старой, языческой веры, разбегались в заповедные леса попавшие в феодальную зависимость крестьяне. Хронические неурожаи и княжеские междуусобицы обостряли назревшие общественные противоречия.
В 1072 году сыновья Ярослава Мудрого — князья Изяслав, Всеволод и Святослав — со своими боярами собрались на очередной междукняжеский съезд, чтобы урегулировать свои взаи-
моотношения и выработать хотя бы какие-то общие меры по пресечению неугасавших волнений. На этом съезде и была, по-видимому, выработана еще одна часть Русской Правды, получившая наименование Правды Яро-славичей. В нее вошли немногим более 20 положений уголовно-правового характера.
Правда Ярославичей принципиально отличалась от законов Ярослава. За минувшие полвека древнерусское общество приобрело новые социальные черты: в нем стало очевиднее расслоение прежде единой массы свободного населения на привилегированных и приниженных. Князья были уже крупными землевладельцами, хозяевами замков, где жили и работали подвластные ремесленники, работники-рядовичи (заключившие ряд — договор с князем), рабы-холопы. Поэтому все включенные в Правду Ярославичей нормы были направлены прежде всего на усиление правовой защиты княжеских слуг, княжеского имущества и княжеского вотчинного хозяйства в целом.
Огромными по тому времени штрафами в 80 гривен серебра (около 16 кг) предписывалось наказывать отныне убийства высших княжих администраторов и слуг: управителей-огнищан, дворецких-тиунов, поставленных князем старост или его по-рученцев-подъездных. Устанавливая новые штрафы, Ярославичи опирались уже не на традиционные нормы обычного права, а на собственную произвольную судебную практику. Например, штраф в 80 гривен за убийство старшего княжего конюха был установлен, исходя из того, «как постановил Изяслав за своего конюха, которого убили дорогобуж-цы». Немалые штрафы устанавливалась и за посягательства на жизнь зависимых от князей людей — смердов, холопов. Наказание полагалось даже за произвольную, «без княжа слова», «муку» смерда. Денежные штрафы были установлены за кражу и повреждение вотчинного имущества: в зависимости от значимости и примерной стоимости украденного они назначались размером от одной ногаты ('/го гривны) за ягненка до двух гривен за боевого коня. Причем имущество, принадлежащее непосредственно князю, охранялось от посягательства большим штрафом — в три гривны, независимо от его реальной цены, будь то княжеский конь, охотничий сокол или княжеская борть.
Кроме Русской Правды с деятельностью Ярославичей связано издание двух небольших специальных уставов: для сборщика судебных штрафов-вир и для дорожных мастеров-мостни-ков, которыми были установлены нормы натуральных и
денежных оброков, собираемых с крестьянских и городских общин в их пользу. Примерно к исходу XI века из всех этих отдельных уставов и сводов сложился тот юридический памятник, который принято называть Краткой Правдой, или Краткой редакцией Русской Правды.
Правление одного из известнейших князей Древней Руси — Владимира Всеволодовича Мономаха знаменовалось новыми шагами по формированию          Русской
Правды. Владимир Мономах был приглашен на княжение в Киев после бурного восстания горожан 1113 года и изгнания законного князя Святополка (сына Изя-слава Ярославича). Немало огня в пожар киевского восстания добавили безудержные поборы прежнего князя, финансовые махинации ростовщиков и массовое закабаление за долги ремесленников и купцов.
Изданный вскоре после вокняжения новый свод правовых норм — Устав князя Владимира Мономаха (еще одна часть Русской Правды) — прежде всего имел целью ввести в более менее справедливые и законные рамки финансовые и долговые операции купцов и городского населения. В этом Уставе, который включал уже около полусотни правополо-жений, содержались нормы не только уголовного права, но и гражданского, регулировался Порядок заключения некоторых сделок и ответственности по ним. Был усгановлен максимальный процент по договору займа— 150 процентов годовых от суммы долга. Взимание большего «реза» (процента) освобождало должника от обязанности возвращения еще и взятых денег. Для купцов закон вводил некоторые привилегии, связанные с их торговой деятельностью. Так, если купеческий корабль тонул или был захвачен врагом, то заимодавцы обязывались предоставить купцу рассрочку платежа, «так как погибель эта от Бога». Если же купец не мог отдать долга по собственной вине (пропил или проиграл деньги), его можно было продать в холопы. Вместе с тем купцы освобождались от обязанности заключать сделки при свидетелях (которых им, конечно, трудно было сыскать в городе, куда они приезжали для торга). Отсюда, со времен Русской Правды, пошла и пословица: «Слово купецкое — дороже золота».
Важным новшеством нового свода законов стало подробное урегулирование правоотношений между феодалом-заимодавцем и зависимым от него крестьянином-закладником (называвшимся в Древней Руси закупом). Само появление в законе таких норм свидетельствовало о том, как далеко продвинулось общество по пути
феодализации. Взявший «купу» (то есть какое-то имущество или орудия труда) у господина крестьянин попадал от него в личную зависимость. Закон запрещал ему уходить от своего господина под угрозой обращения в холопы, разрешал господину наказывать закупа «за дело». Однако полностью прав такой крестьянин не утрачивал, закон охранял его жизнь, имущество и даже личное достоинство, хотя и в меньшей степени, чем свободного крестьянина или горожанина.
Примерно в середине XII века Устав Владимира Мономаха был объединен с обновленной и переработанной Краткой Правдой, с другими княжескими уставами. При этой переработке были учтены отдельные нормы византийского церковного права, сделаны другие добавления. Так сложился свод права, известный под названием Пространной Правды, или Пространной редакции Русской Правды, которую чаще всего и имеют в виду; говоря о Русской Правде вообще.
Пространная Правда стала основным сводом правовых норм Киевской Руси, а также образовавшихся на ее месте на рубеже XII—XIII веков отдельных русских княжеств. Однако она не была единственным из известных и применяемых на практике «кодексов законов». Для древнего права, в том числе и русского, принцип следования единственной норме закона (что характерно для современной правовой культуры) был не типичен. Судья или иной администратор сам был волен выбирать, какому своду права или какому закону ему следовать в каждом конкретном случае. На это влиял и авторитет составителя закона (не случайно и в XII, и в X111 веках составители Пространной Правды по-прежнему связывали ее с именами Ярослава и его сыновей), и древность, особенно уважаемая на Руси, да и простая осведомленность в законах.
Наряду с Русской Правдой существовали и применялись судами кодексы церковного права — Кормчие         книги,
Правосудие митрополичье. Они были и более объемными, и более разнообразными по содержанию. Существовали и другие неофициальные своды правовых норм. Русская Правда далеко не исчерпывала собой всего древнерусского права, да и не стремилась к этому. Ее нормы регламентировали в основном те стороны жизни древнего общества, где наиболее ощущалось воздействие княжеской, государственной власти, и не касались тех вопросов, которые не представляли для княжеской власти интереса. Русская Правда была сводом норм рождающегося государственного законодатель-
ства, или, как принято его называть, княжеского права. Русская Правда была одновременно сводом норм и материального, и процессуального (как принято говорить сегодня) права, то есть в ней содержались предписания как о том, какие случаи следует считать преступлениями, какое назначать наказание, так и о том, каким образом нужно разбирать дело и вершить суд. В Древней Руси представление о высшем справедливом (из возможных на земле) суде связывалось с властью князя.
Установленные князем для судей нормы — это и есть правда, правильный и справедливый суд (именно такой смысл и подразумевался этим древнерусским словом). Князь обладал всеми правами высшего судьи — и по реальным полномочиям, и по представлению древнего общества. Но Русская Правда составлялась для того, чтобы на эти нормы правды ориентировались низшие судьи, поставленные князем, и традиционные общинные суды. Понятие закона к княжеским уставам и другим правовым актам не применялось. Закон — это установленное свыше, от Бога, это заповеди Священного писания.
По Русской Правде судебное разбирательство должна проводить сама община, следуя указаниям о гом, что считать наказуемым и какой штраф назначить. По-видимому, предполагалось, что общинный суд ведется традиционным порядком и только специально выделенное лицо («емец», он же «ме-тельник») собирает и учитывает штрафы, идущие в пользу князя. Деньгами (Русская Правда называет их «кунами») было не только серебро, но и главным образом меховые шкурки. Сборщик-емец собирал положенное число шкурок или серебряных монет, упаковывал их в особые мешки, запечатывал деревянной печатью, метил мешки (отсюда и «ме» тельник») и готовил все это к приезду княжеского уполномоченного по сбору судебных штрафов — вирника. За участие в этой процедуре и метельнику-емцу, и вирнику по Русской Правде полагалась определенная доля взимаемого с преступника или общины штрафа.
Собственно о процедуре судебного разбирательства по Русской Правде можно сказать очень немногое. По-видимому, заинтересованное лицо (как правило, потерпевший) должно было само возбуждать дело в общинном суде или обращаться за защитой к княжескому уполномоченному. Обвинение должно было быть персональным, то есть направленным против известного лица. В случае кражи следовало объявить о пропаже вещи на торгу (в общественном месте). От необоснованного обвинения
можно было «очиститься», выставив семь свидетелей-послухов, которые бы подтвердили доброе имя подозреваемого. Недоказанное обвинение влекло взыскание судебных пошлин в пользу княжеского уполномоченного и от истца, и от ответчика.
При уголовных делах достаточными доказательствами считались прямые улики (раны, синяки и т. п.) или показания двух очевидцев-видоков. При обвинениях в кражах, в имущественных спорах самым важным было наличие вещи — поличное. При отсутствии поличного виновный (или невиновный) определялся с помощью испытаний водой или железом — так называемый ордалий. Подозреваемому давали в руки раскаленный кусок железа и по характеру ран судили о правильности или неправильности обвинения. Такое обращение к Божьему суду было традиционно для религиозного общества. Возможности для подлинного розыска и сбора доказательств, как правило, отсутствовали. Если стоимость вещи или предмета была незначительной (меньше двух гривен), обвинение доказывалось или опровергалось простой клятвой — ротой.
Русская Правда закрепила и традиционные процедуры поимки и розыска вора. Купивший вещь, оказавшуюся украденной, должен был показать, у кого он ее купил. Тот, кто не указывал другого продавца, должен был присягать в своей невиновности. Такую процедуру, называвшуюся сводом (древний вариант очной ставки), продолжали до третьего человека. В дальнейшем вещь изымалась в пользу потерпевшего, а незадачливый продавец терпел убытки или мог сам искать вора дальше. Свод оканчивался в своем городе или в своей общине. За пределами города или общины не могло вестись и преследование заподозренного вора. Если преследование беглеца по следу (это называлось гонение или «со-чение» следа) не увенчивалось успехом, то община, куда приводил след, должна была или выдать преступника, или сама отвечать за преступление. В таких случаях штраф община платила раскладкою. Тот же исход ждал общину, если на ее территории находили убитого княжеского слугу. Случалось, что выплата такого штрафа — дикой виры — длилась несколько лет и реально приводила к закабалению ее князем. Однако Русская Правда оговаривала, что «община не платит за найденные труп или кости, если не знают убитого и о случившемся никто не слышал». Нормы Русской Правды защищали жизнь любого человека. Но штрафы-виры, которые назначались за убийство, рознились в зависи-
мости от сословного положения убитого: 80 гривен за высших княжеских слуг; 40 гривен — за боярских слуг, за свободных «мужей», за купцов; 12 и 5 гривен — за смерда, закупа или раба-холопа. Но в любом случае выплатить такую сумму в серебре для крестьянина было или вообще невозможно, или разорительно. Высшие штрафы были непосильны и для достаточно богатых людей. Защищалась даже жизнь изгоя (человека, потерявшего связь со своей общиной и лишенного средств к существованию). В этом было не только проявление христианской заповеди «Не убий!», но и особый княжеский интерес: изгои охотно шли в слуги и в младшую дружину к князьям. Охранялась Русской Правдой (но лишь в позднейших редакциях) и жизнь женщин: за нее уплачивался половинный штраф.
Кровная месть была запрещена Ярославичами, ее окончательно заменили денежные штрафы.
Платились штрафы и за членовредительство, избиение, иногда даже за угрозу «мечом». Правда, только если это касалось свободного человека или княжеских слуг. Им также гарантировалась охрана чести и достоинства. Например, оскорбление, выразившееся в вырывании усов или бороды (что унижало достоинство мужчины), каралось большим штрафом. Впрочем, словесное оскорбление не наказывалось. Однако словесная брань в адрес женщин была наказуема по церковным уставам.
Статьи Русской Правды гарантировали человеку и охрану его имущества. Причем имущество князя было на особом положении. Наказуемыми признавались похищение чужого имущества, неразрешенное пользование чужим скотом (главным образом это относилось к боевым и ездовым коням), насильственное уничтожение чужого имущества. Штрафы за это назначались пропорционально примерной стоимости украденного или поврежденного. Землевладельцам и земледельцам гарантировалась охрана угодий и пахотного надела: уничтожение межи или иных знаков на дереве, на улье расценивалось как серьезное преступление и наказывалось штрафом в 12 гривен.
Русская Правда гарантировала право наследования имущества. Но для зависимых от князя крестьян-смердов оно было ограниченным и распространялось только на сыновей (будущих пахарей и воинов).
В отношении преступников закон интересовался только тем, что они совершили. В зависимости от этого и назначалось наказание. Ни личность преступника, ни степень его вины во внимание не принимались. Отяг-
чала ответственность лишь особая злостность совершенного преступления («обиды» по Русской Правде): кража, совершенная ночью, или убийство княжеского управителя при исполнении им своего долга. В этих случаях Русская Правда признавала допустимой расправу с застигнутым на месте преступления.
Наиболее тяжкое из всех известных древнему праву наказаний — поток и разграбление. Согласно Русской Правде, такому наказанию подвергались занявшиеся разбоем «без всякой ссоры» (т. е. без личной обиды), конокрады и поджигатели. Для древнего общества это были действительно наиболее опасные деяния, объективно направленные против многих людей, а значит, и против общественного интереса. Такие особо опасные (говоря сегодняшним языком) преступники выдавались князю, имущество их разграблялось, а самих их ждала либо расправа, либо изгнание. Отягчало наказание и совершение преступления одновременно несколькими лицами — в этом случае нормы Русской Правды отразили стремление княжеской власти строже наказывать коллективное «буйство», пресекая в зародыше возможность бунта.
Русская Правда была достаточно типичным сводом правовых норм для своей эпохи. Аналогичные памятники права известны в истории других европейских стран, прежде всего Франции и Германии (так называемые «варварские правды»: Салический закон, Рипуар-ская правда и т. п.). Но у древних русских законов были и отличительные черты. В Русской Правде полностью отсутствует типичный для древнего права символизм судебных действий и назначения наказания. Ее нормы жизненны и конкретны; лишены столь характерной для древности жестокости.
Одновременно Русская Правда отразила довольно примитивный уровень развития государства и права в Киевской Руси. Она не знала абстрактных юридических понятий, обобщенных предписаний, сложных правовых конструкций.
Русская Правда применялась в суде до XV века. Примерно в середине XV века в крепнущем Московском княжестве была сделана еще одна переработка ее текс-
та — так называемая Сокращенная Правда, или Сокращенная редакция Пространной Правды. И лишь с изданием новых сводов законов Московского государства— Судебников 1497 и 1550 годов — Русская Правда перестала действовать.

ЦИТИРОВАТЬ СТАТЬЮ В СВОЕМ БЛОГЕ

Скопировать содержимое окошка и вставить в режиме HTML, в свой блог. Если у вас ЖЖ, то вставляете как медиаролик.



Просмотр

У истоков российского законодательства
19.07.2013
Современное российское право охватывает практически всю жизнь общества, и юридические консультации пользуются все большей популярностью у людей. Но далеко не все знают историю российского законодательства, в то время когда оно только формировалось вокруг основных этических заповедей. Древнейшие памятники письменности, в том числе и своды законов, редко доходят до нас в своем первозданном виде. Даже наиболее ранние из...

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

WIKI-справочник

wiki

Уважаемые посетители сайта. Начать изучение сайта рекомендуется с Wiki-справочника, в котором собрано максимальное количество материалов и аргументов для полемики с атеистами.

Подписаться на канал Youtube сайта


Уроки деатеизма

nevzorof

 Шокирующие разоблачения известного атеиста А. Невзорова. Какими методами он пользуется для оболванивания своей паствы? Разбор цитат и многое другое в разделе "Уроки деатеизма". Читайте и просвещайтесь. Да пребудет с вами разум!

Видео для посмотреть