Атеизму-нет

...ибо атеизм - это тонкий слой льда, по которому один человек может пройти, а целый народ ухнет в бездну. Ф.Бэкон

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта

Wiki-справочник "Атеизму-нет"

urokiatheisma

youtube

amborghini2

Главная Аргументы атеистов P.S. к Неделе о Страшном Суде


P.S. к Неделе о Страшном Суде

E-mail Печать PDF
Рейтинг пользователей: / 1
ХудшийЛучший 

Из всех, наиболее примитивных интерпретаций христианской психологии, пожалуй, самая примитивная заключается в том, что христиане только потому слушаются своего Бога, что боятся Его наказаний, как прижизненных, так и посмертных, и даже вера в Бога объясняется только страхом, – а вдруг Он есть и тогда уж лучше Его слушаться (как это описано в известном “пари Паскаля”).

Во всех подобных интерпретациях, редуцирующих христианство к какому-то одному простому чувству, есть один изъян, который лично мне был очевиден, как только я начал задумываться о самом факте существования различных религий – эти примитивные интерпретации могут объяснить поведение каких-то конкретных людей, но они никак не могут объяснить христианство в целом. Если всё дело лишь в том, что нужно бояться Бога и быть “хорошим человеком”, то зачем нужно было “городить огород” на толстенную книгу с двумя Заветами, “придумывать” тысячи странных историй из древнего мира, “измышлять” “непонятную” догматику и, наконец, столь подробно прописывать литургическую жизнь прихожанина со всеми этими праздниками, постами и утомительными службами? Совершенно очевидно, что свести всю эту многослойную и многогранную реальность церковного учения к какому-то простому чувству страха невозможно. Предположим, можно из одного только страха Божия не совершать очевидных преступлений, – не красть, не убивать, не прелюбодействовать, – но зачем, например, 48 дней подряд в разгар весны питаться только растительной пищей, уже совсем непонятно?

Кроме того, если к какому-то существу испытывать только чувство страха, а в отношение к всеведущему и всемогущему Существу этот страх постоянен и только возрастает в виду приближения смерти, то обратной стороной этого страха может быть только ненависть и подспудное желание как-либо от него избавиться. Все общества, построенные, по преимуществу, на страхе, обречены, как и общества, основанные на ненависти. В конце концов, это чувство изматывает и притупляет само себя: все равно, сколько ни молиться, поститься и слушать радио “Радонеж”, никаких абсолютных гарантий спасения нет, так что из тех, кто испытывает к Творцу исключительно чувство страха, одни уже делают всё то же самое по инерции, чисто механически, а другие “перестают бояться и начинают жить”, порвав с Церковью.

А причина одна – извращенное понимание самого христианства, сравнимое в лучем случае с тем, как понимали свои культы адепты Кали или Молоха. Я вполне допускаю, что эти несчастные люди испытывали к своим псевдобожествам нечто большее, чем страх, но оказавшись на их месте, я бы лично ничего, кроме страха, не испытывал, а вследствие страха только ненависить и уныние.

Конечно, самым правильным объяснением того, как должен христианин относиться к своему Богу, будет затертый до банальности тезис о том, что отношение к Богу должно быть, прежде всего, основано на любви, не случайно именно такова главная заповедь самого Христа (Мф 22:37-38). А когда кого-то, прежде всего, любишь, то отношения выстраиваются совсем по-другому, чем если бы ты его только боялся. Из страха можно поститься 48 дней подряд, ненавидя сам пост и всё что с ним связано, - из любви можно поститься всю жизнь. Однако сегодня понятие любви в христианстве настолько релятивизировано и дискредитировано нашими либеральными христианами, что его нужно срочно спасать от их узурпации, пока все остальные христиане не перешли на греческий, чтобы отличать любовь-агапэ от всех остальных понятий, совокупно переводимых одним и тем же термином “любовь”.

Я думаю, что среди искренне верующих христиан можно выделить два основных типа отношения к самому христианству, определяющих всё и вся в их церковной жизни, причем, я не берусь судить о процентном соотношении этих типов. Первый тип отношения – это когда человек признает, что христианство это истина и ему эта истина не нравится, а поэтому он лишь смиряется с этой истиной, как мы смиряемся с тем, что не можем летать и не всегда будем молодыми и здоровыми. Такой человек стремится учитывать все требования Церкви, как мы стремимся учитывать все неписанные законы естествознания или писанные законы нашего государства, но он делает это вынужденно и с трудно скрываемой скорбью, и эта скорбь остается одной из основных причин того вечно унылого выражения лица, которое нередко встречается среди наших, самых воцерковленных прихожан. А какое ещё выражение лица может быть в космосе, управляемым кем-то типа злого гностического демиурга? Именно к таким прихожанам вполне можно примерить примитивную интерпретацию христианской веры – верят, потому что боятся; боятся, потому что ничего, кроме страха, не испытывают.

Второй тип отношения – это когда человек признает, что христианство это истина и ему эта истина нравится, а поэтому он не смиряется с этой истиной, а радуется ей, как обрадовались бы мы, если бы узнали, что можем научиться летать или всю жизнь прожить молодыми и здоровыми. Смирение, самоограничение и даже скорбь здесь тоже будут, но только как следствие этого переживания истины христианства как Благой Вести об открывшейся возможности освободиться от греха и уподобиться самому Богу. Исполнение заповедей и канонов на этом пути мотивировано не столько страхом ада, сколько стремлением к Царствию Божию. Конечно, для тех, кто не осознает этот смысл христианской жизни, нужно помнить, что “Начало мудрости – страх Господень” (Пс 110:10), но именно начало, а не цель. И так же как все многодневные посты сменяются праздниками, также любое страдание в христианстве может быть только средством и никогда – целью. Именно поэтому уныние – грех, а не благодетель в христианской жизни. В противном случае страдание было бы и в самом Царствии Божием, но кто из самых унылых прихожан решится утверждать эту очевидную ересь?

Развивая эту логику, можно задаться одним рискованным вопросом – а если предположить, что вся Вселенская Церковь вдруг отменит все существующие посты, неужели все православные прихожане перестанут как-либо ограничивать себя в те или иные дни, которые до той отмены были постными? Представим себе, что Церковь сняла все ограничения в повседневной жизни, касающиеся, например, Страстной Пятницы – будем ли мы после этого в Страстную Пятницу ни в чем себе не отказывать и устраивать такие же веселые мероприятия, какие мы себе можем позволить после Пасхи? Уверен, что не можем, поскольку мы будем помнить, почему Церковь установила в этот день строжайший пост, ведь как можно веселиться в тот день, когда был распят Христос? И неужели страх перед Богом движет нашей скорбью и аскезой в этот день, а не сопереживание Ему и всему человечеству? Какой страх движет самым ярым атеистом в годовщину смерти любимого человека, когда он отменяет все развлечения или курсы для руководителей в москве http://www.acmegroup.ru/ и предается скорбному воспоминаю о нем? И эту аналогию можно провести со всеми теми случаями, когда Церковь предписывает какие-либо ограничения - в этих ограничениях есть определенный смысл, неведомый тому, кто сводит глубокую веру в Бога к простому чувству страха перед Ним.

arkadiy_maler

ЦИТИРОВАТЬ СТАТЬЮ В СВОЕМ БЛОГЕ

Скопировать содержимое окошка и вставить в режиме HTML, в свой блог. Если у вас ЖЖ, то вставляете как медиаролик.



Просмотр

P.S. к Неделе о Страшном Суде
10.03.2013
Из всех, наиболее примитивных интерпретаций христианской психологии, пожалуй, самая примитивная заключается в том, что христиане только потому слушаются своего Бога, что боятся Его наказаний, как прижизненных, так и посмертных, и даже вера в Бога объясняется только страхом, – а вдруг Он есть и тогда уж лучше Его слушаться (как это описано в известном “пари Паскаля”). Во всех подобных интерпретациях, редуцирующих христианство к...

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Подписаться на канал Youtube сайта