Новости

Иконы и урок ОПК в советской школе

Источник:
Полунина В.Н. Искусство и дети: Из опыта работы учителя. - М.: Просвещение, 1982.- 191 с., ил.




КРАСКИ ДИОНИСИЯ

Сегодня нашим классом служит просмотровый зал кинотеатра. Обстановка — новая, задачи —- прежние: идет очередное учебное занятие. С его целью, программой ребята, конечно, заранее ознакомлены. Для меня же главное в подготовительной работе заключалось в ориентации ребят на то, чтобы они были предельно внимательными «на уроке».

Это — непременное условие любого учебного кинозанятия, ибо экранная секунда, минута несут порой такой объем эмоционального и информационного содержания, которое потом ничем не восполнить. Как же тут не вспомнить замечательные слова К- Ушинского: «внимание есть именно та дверь, через которую проходит все, что только входит в душу человека из внешнего мира»1. Тяжко думать, что перед прекрасным эта дверь может быть закрыта хотя бы на мгновение.

Ребята расселись по местам, молчаливы, сосредоточенны. На вспыхнувшем экране, словно бы поддерживая эту сосредоточенность, разворачиваются слова авторского приглашения: «Войдем же сюда не как иноки этого затерявшегося в северных лесах монастыря, войдем сюда как в мастерскую художника». Так начинается фильм «Краски Дионисия» — наш очередной урок.

И мы «входим» в Рождественский собор Ферапонтова монастыря, расписанный нашим московским земляком. «В лето 7008 месяца августа... а писци,— свидетельствует далее лента русской вязи на портале,— Дионисие иконник с своими чады». В течение почти получаса кинообъектив помогает нам рассмотреть и общие планы композиций, и отдельные фрагменты древней стенописи, которую пощадили и века, и северные ветры, морозы...

Поначалу нам, привыкшим уже к сверхскоростям современной жизни, трудно, и мы уже готовы сетовать на авторов за то, что не используются приемы, разрежающие основную тему. Но вдруг наступает мгновенье, когда этот почти документально предъявленный и почти без дикторских слов мир погружает нас в медленные и торжественные ритмы изображений, православных икон, древних песнопений, праздничных звонов. Небесные краски «горнего» мира создают здесь свою свето-цветовую среду, и она властно увлекает нас, как и современников Мастера почти четыре столетия назад. Позже, уже работая с диапозитивами, мы попытаемся раскрыть для себя некоторые секреты художника, сейчас же важнее всего — испытать на себе его силу воздействия, ощутить эту небесную светозарность мира, рожденного человеком...

А кинолента тем временем уводит нас на берег Бородаевского озера, где чистые волны набегают на прибрежные цветные камешки, из которых Мастер составляет свои краски. Кинолента ведет нас в луга, где июньское разноцветье трав как палитра художника. И небо! Такое необычное здесь, на Севере, особенно в часы заката , в белые ночи ил и когда блуждают по нему отсветы северного сиянья. Тогда здесь, как и в храме, нельзя говорить громко, двигаться быстро. И хотя Мастер, приехавший сюда из Москвы, писал в своем храме не земной пейзаж, эти живые краски Севера напоили его роспись, создали образ торжественного и величавого мира. Вечная красота вечного мира. Какое драгоценное осуществление нетленной мечты человека о гармонии, о единении Земли и Неба, о цельности человеческой жизни, личности...

В полусумраке кинозала смутно различаю головы своих питомцев, но явственно ощущаю напряженное внимание, которым они прикованы к экрану. Мелькает и тут же накрепко фиксируется в памяти мысль: все сейчас идущее с экрана в душу, сознание детей надо потом проанализировать, разъяснить им философию, мироощущение Мастеров далекого прошлого, дарящих нам через века радость встречи с искусством. Да, без такого историко- культурного анализа не обойтись, и я знаю, о чем у нас будет идти речь.

Примерно о том, что впоследствии я найду в глубоких и удивительно точных формулировках нашего выдающегося ученого, знатока древнерусской культуры и искусства академика Д. С. Лихачева, писавшего: «...у людей Древней Руси была удивительная любовь к миру при одновременном признании этого мира греховным, суетливым, «мимотекущим» и злым... Между идеалом культуры и действительностью оказался огромный разрыв, И не только потому, что идеал с самого начала был очень высок и становился все выше, не будучи накрепко привязан к действительности, но и потому, что реальность была порой чересчур низкой и жестокой. В древнерусском идеале была какая-то удивительная свобода от всякого рода претворений в жизнь. Это не значит, что этих претворений не было. Воплощались и высокие идеалы святости и нравственная чистота»1.

Разговор с ребятами на эту тему у нас будет впереди, но уже сейчас здесь, в зале, разворачивающиеся росписи Ферапонтова монастыря вызывают из памяти слова современника Андрея Рублева, сказанные о его «Троице»: «...дабы взиранием на «Троицу» устранялась ненавистная людям раздельность мира». Как бы ни был сложен и многозначен богословский смысл этого изречения, бесспорно и очевидно одно — высокому искусству в жизни человека принадлежит высокая и значительная роль.

А фильм возвращает нас тем временем опять под гулкие своды собора, чтобы показать, как мысль и чувство художника, рожденные нашей землей, водой, небом, становятся искусством, красотой рукотворной. И древняя стенопись сейчас живое свидетельство для нас силы таланта Мастера, силы, способной вдохновенно вобрать в себя богатство окружающего мира (вспомним, как определял вдохновение Пушкин), с тем чтобы приумножить его, это богатство, эту земную красоту своим делом,

Какое могучее единоборство! И с самой красотой! И с самой природой! И как велик человек, посягнувший на это! «В этом для меня сегодня,— говорю я детям,— главный смысл фильма».

В титрах фильма — имя Анны Борисовны Матвеевой. Вот уже более десяти лет бываю я на ее лекциях по истории искусства Древней Руси в Строгановском училище. Иногда мы собираем наших ребят вместе, студентов и школьников. На лекциях Анны Борисовны не бывает дремотного академического покоя, как не бывает повтора ее интонаций, взволнованных стремлением утвердить за искусством Древней Руси высокое и достойное право участвовать в нашей жизни сегодня.

Но вернемся в наш кинозал, где в течение года мы с юными художниками успеваем просмотреть около 70 фильмов по курсу «Из истории русского искусства». Фильмы, которые мы смотрим здесь, в малом зале, по вторникам, являются основой наших занятий по истории русского искусства.

Все такие просмотры дополняю диапозитивами, которые отсняла в нелегких своих путешествиях к памятникам первобытной культуры, славянского язычества, народов Кавказа. Помимо диапозитивов, использую на занятиях немногие, но весьма интересные кинофильмы, которые разыскивала буквально поштучно: фильмы, такие, как «Встреча с далеким земляком» (о раскопках на Сунгире), «По бесовым следам» (петроглифы неолита на Бесовом мысе Онежского озера), «Удивление» .(о памятниках неолита) , «Пермские боги», «Чудо темноты», отснятый в тайниках Каповой пещеры на Урале, где сохранилась самая древняя палеолитическая живопись на земле, исполненная первобытными художниками красными земляными охрами в доледниковом еще периоде!

Сегодня же последними кадрами цветного широкоформатного фильма «Краски Дионисия» мы завершаем ниш интересный вечер «Выдающиеся мастера древнерусской живописи», в программе которого три киноленты: «Новгород. Феофан Грек», «Андрей Рублев», «Краски Дионисия».

— Каждый из этих мастеров представляет целое столетие. Это как если бы мы,— сказала я детям,— именем одного поэта попытались бы представить весь литературный XIX век, наверное, это было бы имя...— Пушкина,— подсказали уже из первого ряда, где сидят обычно самые младшие.—(Да,—согласилась я. Все-таки это была нелегкая программа даже для юных художников. И если бы не чрезвычайная емкость киноискусства, вряд ли я осмелилась бы предложить ее своим детям, да еще в вечерний час, после занятий в двух школах. Но я уже знала, что фильмы красивы, разнообразны по своей стилистике, главный материал иконописи разбавлен широким включением русских пейзажей, памятников архитектуры, истории, литературного и музыкального искусства. Так собрать, соединить в единое художественное целое, конечно, не сможет ни один педагог. Однако знаю теперь уже и обратное — без участия педагога, без его заботы о том, чтобы фильм стал частью системы занятий, фильм может скользнуть по залу. Пусть даже прекрасным мгновением, но только скользнуть, не оставив должного следа, не обеспечив «обратной связи», которая и является критерием качества нашего педагогического вмешательства в мир ребенка. По моим планам, нелегкая программа сегодняшнего вечера должна была начать и, по возможности широко и красиво, все наши последующие занятия по истории древнерусской живописи. Фильмы зримо раскрыли перед детьми процесс развития русского иконописного искусства от византийских начал до самобытного расцвета в XIV веке, как и последний период, завершивший этот взлет колористическим мастерством Дионисия. С каждым фильмом все четче обозначались черты разных школ, мастеров, различия их мироощущений, связанных с особенностями времени и местом их основной жизнедеятельности. Фильмы убеждали еще и в том, что даже самые строгие рамки законов иконографии преодолевались талантом художника. Я заметила, что с некоторых пор в эстетическом воспитании детей предпочитаю ход «от общего». Может быть, потому, что хочу, чтобы дети поскорее окрепли в своих суждениях, познали логику собственных выводов, обобщений. Прежде я рассказывала о каждом из мастеров в отдельности. Теперь же объединяю их, чтобы показать историю древнерусского изобразительного искусства в развитии. Естественно, без помощи учебного кинематографа проделать путь длиной в три столетия за 40—45 минут просто невозможно. Начатое в кинозале продолжается уже на занятиях в школе. Ребятам предлагается записать план подготовки годовой контрольной работы по древнерусской живописи. Это позволяет выбрать учащимися удобные для них сроки выполнения контрольной, организовать постепенный сбор материалов, предоставляет достаточное время для длительных собственных размышлений, наблюдений.

Вот как этот план записан в одной из ученических тетрадей:

1. Срисовать план Третьяковской галереи.

2. Пройти по залам, отметить в плане их номера, тему экспозиции.

3. Выделить на плане залы Древней Руси, обозначить, как пройти туда.

4. Коллективно составить план экспозиции по векам, школам, мастерам.

5. Выделить в плане экспозиции произведения Феофана Грека, Андрея Рублева, Дионисия.

6. Записать общие впечатления о русской иконописи.

7. Внимательно рассмотреть иконы: «Успение» Феофана Грека; «Троицу» Андрея Рублева; «Распятие» Дионисия.

8. Сравнить характер образов, особенности цвета, рисунка, композиции. Понаблюдать категории времен и пространства.

9. Выполнить колористические и графические наброски по представлению о стилистических особенностях живописцев: «Палитра трех живописцев», «Растительные орнаменты, цветы», «Портреты трех иконописцев», «Как пишут архитектуру три иконописца».

10. Рассказать о своем отношении к трем мастерам.

11. Составить свой перечень икон по теме «Шедевры искусства Древней Руси».

Контрольная работа выполнялась в течение двух-трех месяцев учащимися 2-го класса художественной школы, ребятами 13—14 лет.

Позже я расскажу, как готовили их к выполнению этого задания наши занятия и их самостоятельные работы еще в 1-м классе. Расскажу и о том, как продолжится этот цикл в 3-м классе.

Тематический киновечер, посвященный истории древнерусской живописи, должен был найти свое отражение в созданных ребятами красочных рисунках. С нетерпением каждый день шла в школу, чтобы как личные подарки получить очередные серии набросков по заданию и разместить их поскорее на нашем огромном стенде, где всегда находилось место каждому. Их и на этот раз было много! Выставленные первыми, работы наиболее увлеченных ребят увлекали за собой поотставших, и они тоже включались в работу.

А наш стенд, кстати, вызывая споры, обсуждения, постоянно помогал наращивать качество. К нам заходили посмотреть очередные сочинения: мне показалось, что особенно интересно ребятам было придумывать портреты древних мастеров, соответствующие их темпераменту, характеру их живописи и, конечно же, самим авторам набросков.

Однажды зашли взрослые, и вдруг от одного из них я услышала: «Вы что же, Валентина Николаевна, детей религией увлекаете?» Тогда я не ответила, только с напряжением ждала, поддержут ли этот голос другие. Нет, не поддержали, слишком уж очевидным было несоответствие целей, характера работы учащихся и подобного сомнения. Потом рассказала, как в самые первые годы Советской власти В. И. Ленин составил список тех, чью память следует увековечить. И среди имен в этом списке было имя Андрея Рублева. Уже тогда могли разделить искусство и религию! Припомнила фразу из фильма «Краски Дионисия», с которой начат этот очерк книги. «Разве придет кому-нибудь в голову,— спросила я,— лишать нас общения с «Сикстинской мадонной» Рафаэля только потому, что это — икона. Судьба наших икон трагичнее, 'хотя они не менее содержательны, значительны по своим художественным качествам. Никому в голову не придет прятать от нас книги с мифами Древней Греции или библейскими легендами, ставшими содержанием многих работ мирового искусства, а легенд славянской мифологии мы с вами почти не знаем... Вот и ребята — пусть входят в древние храмы, как в мастерскую художника».

Понятно, почему я так радовалась первым успехам детей по нашей теме, старалась подготовить их к встрече с мастерами, как встречаются коллеги. Мы читали книгу О. Чайковской «Против неба на земле», книгу К. Корнилович «Окно в минувшее», а главное, в Третьяковской галерее могли видеть подлинники, бессмертных произведений искусства Начало же этого пути состоялось так же, как и сегодня с новыми второклассниками, здесь, в нашем малом зале, где мы, как и сегодня, тоже смотрели три фильма о трех великих Мастерах...

Так начинался путь, которому нет конца. И лишь изредка свидетельствуют об этом возвращающиеся ко мне отзвуки того, что пережито было нами вместе в самом начале. Вместе, потому что всякая удача детей воспринимается как моя собственная. И я храню их тетради с дневниковыми записями, их рисунки, их работы, которые мы выполняем перед выпуском из нашей школы, дипломные работы. Помню, как, когда начались мои собственные отношения с древним искусством, для меня стало необходимым самок увидеть росписи Дионисия, увидеть озера, луга, небо, камешки-краски и как я отправилась туда.

О встрече с Белозерским краем, фресками, с сельскими ребятами, с которыми мы много гуляли и рисовали, я рассказала. Добавлю, что там особенно интересно поразмышлять над словами из книги академика М. В. Алпатова «Краски древнерусской иконописи». «Древнерусский художник,— пишет он,— имел дело с людьми, наделенными большой чуткостью к цвету, широко раскрытыми глазами ловившими все его оттенки, с людьми, способными прочесть в них все, что они содержали».

Небезынтересны для нас, педагогов, сведения о наших далеких предках. Это ведь тоже отсветы той общей художественной культуры средневековой Руси, которая, несомненно, участвовала в развитии таланта и творчества трех русских иконописцев, в мир которых и ведут нас сегодня обозначенные в программе вечера фильмы. «Войдем же сюда, как в мастерскую художника», в этот странный, такой далекий и прекрасный мир...

Поделитесь статьей с друзьями

Яндекс.Метрика Индекс цитирования