Новости

Эффект Баранова

Юмористический рассказ

Молодой инженер Слава Баранов, бывший призер студенческого КВН, деловито раскрыл пухлую папку с надписью «ИСХОДЯЩИЕ». Он всего неделю работал в этом учреждении с названием непроизносимым, как заклинание картавого шамана, и, наконец, дождался настоящего дела — ему поручили вычислить процент применения научной организации труда в работе отдела. Поручили явно не без умысла.
— Побольше деловитости! — потребовал от него начальник.— Пора вам стать солидней и запомнить, что здесь руководящий аппарат, а не КВН!
Слава, к которому в отделе относились снисходительно и иронично, — молод, зелен, смету составить не может,— горько усмехнулся. В душе, конечно. Он произнес пылкий монолог в защиту любимого клуба веселых и находчивых, тоже в душе, разумеется, и пошел вычислять процент.
В кабинете, забитом столами, было тихо и уютно. Скрипели перья. Шуршала бумага. Изредка лениво чавкал дырокол. Время от времени арифмометр с треском выяснял отношения между активом и пассивом. Посапывал над отчетом Славин начальник. Изнывала в жажде свежего воздуха муха на оконном стекле.
Поглядывая в книгу «исходящих» и спотыкаясь о деепричастные обороты, Слава уже заканчивал свое произведение, когда дверь скрипнула и в кабинет проскользнула секретарша. Слава стал еще деловитей, нахмурил брови, поставил сразу два восклицательных знака, покосился на дверь и обомлел. Софья Павловна, секретарша, побледневшая, с трагическим выражением на лице, беззвучно шевелила губами.
— Семен Семеныч!—прошептала она, наконец. —Он пришел!
Славин начальник вздрогнул и улыбнулся с тем недоверчивым видом, с каким выслушивают первого апреля сообщение о сокращении штатов.
—  Не шутите   так зло,   Софья   Павловна,— погрозил   он   пальцем.—У    меня сердце.
—  У   всех   сердце! — сказала   Софья Павловна.— Однако,    несмотря    на    это, ОН здесь.
—  Нет,    нет!—беспорядочно    замахал     руками     Славин     начальник.— Это слишком!..
Сослуживцы замерли, а потом началась тихая и некрасивая паника. Бросив свои отчеты, скоросшиватели и картотеки, солидные люди резво метнулись к двери.
Славин начальник, обхватив голову руками, раскачивался из стороны в сторону.
—  О,   судьба! — негромко  подвывал он.— О, зачем ты опять   посылаешь  мне это испытание?!.
Страдальческий взгляд начальника, блуждавший по комнате, замер на Славе и вдруг просветлел.
—  Вячеслав   Станиславыч,    выручайте!.. Вы молоды, сильны. Спортсмен! Гладиатор! Нервы—канаты!
Польщенный  Спава  потупился.
—  Спасайте! — начальник    распахнул шкаф и начал швырять на стол Славы какие-то   папки, перетянутые  изъеденными молью веревками.
Слаза умел ценить доверие и был счастлив, что его, наконец, оценили. Сейчас Слава был готов на все...
—  Приказывайте!—сдерживая    волнение, сказал он.
—  Сейчас    войдет     чудовище, — косясь  на дверь,   шептал   начальник. — Поговорите...  От  ворот   поворот,   слозом... Убедите   его   больше   сюда   не   ходить...
—  Слушаюсь!—сказал  Слаза   и  почувствовал дрожь.
Дверь скрипнула. Вошел невысокий хиленький старичок со щетинистым лицом и недозерчивым взглядом.
Начальник Славы бочком вдоль стены стал красться к выходу.
—  Проходите,  Евлампий  Силыч, проходите.   Вот  товарищ   вами   займется,— бормотал  он. — А  меня  вызывают.   Спешу!— и юркнул за дверь.
Евлампий Силыч присел на краешек стула, аккуратно поставил на колени видавшую виды дерматиновую сумку и улыбнулся ревизорской улыбкой.
—  Молоды    вы    чтой-то, — с   сомнением покачал   он   головой. — В   технике-то, чай, не разбираетесь?
—  Инженер   я, — вымолвил   Слава.
—  Двоешник,   небось,   в   техникуме-то  был.  Второгодник, — размышлял   старичок.— А     может,     у     какого      жулика диплом купил? И очки заодно?
Славины щеки побелели, но он сдержал себя, произнес нарочито спокойно:
—  Слушаю вас.
—  Деньги-то  когда  дадите?
—  Сколько?
—  Да уж сколько положено, — скучно   посмотрел   Евлампий  Силыч.— Сами, чай, знаете.
Слава порылся в карманах, достал несколько гривенников, сдул с них крошки. Припомнилось, что такой же номер имел когда-то успех на институтском «заседании» КВН.78
—    У меня,  правда,  немного,— протянул  Слава  монеты  старичку. — Но  чем богаты...
Евлампий Силыч окаменел.
—  Шутками    балуетесь!     Оскорблением  над мыслью,   которая   техническая да передовая,  занимаетесь! Запомним! — и вдруг затопал ногами. — Куда мои изобретения дели?!
—  Ах,   вы   изобретатель... — разочарованно   протянул  Слава. — А    я   думал, вы  сирота...  Стихийные  бедствия,   знаете ли, пожар, саранча,  и вот... без родного крова... А вы творец и это все ваши труды?— похлопал он по  папкам,  покрытым пылью, точно серым бархатом.
Евлампий Силыч утвердительно замотал головой.
—  Читал, — отвел    глаза    в    сторону Слава.— Изучал. Изумлялся.
—  Ну!—с  угрозой   потребовал  изобретатель.
—  Неплохо, — Слава   уже  входил    в роль   и   торопливо   соображал,   что   мог придумать    этот     талантливый     дедушка. Прищурясь, смотрел     на     нетерпеливого изобретателя,  и вдруг   в  памяти   всплыл вечный,  как сама вечность,   образ   страдальца,   скручивающего    ржавой    проволокой  какие-то  реечки  и  планочки.
—  Неплохо,— твердо  повторил  Слава.— Но  ваш  вечный  двигатель    не двигается.
—  Это   машина,   которая,   ежели ее раз толкнуть,  то всю жизнь  крутится?
—  Вот,   вот, — обрадовался   Слава и развел руками. — Не крутится.
Старичок сконфуженно отвел глаза, словно его поймали, когда он сыпал соль в соседский чайник.
— 'А материал-то  какой, — привычно заныл   он. — Подшипник-то  какой?
Он торопливо выдернул из-за пазухи химический карандаш, послюнявил его и нервно стал пачкать какими-то линиями бумаги на Славиной папке.
—  Материалы   ни   при   чем,—двумя руками потянул к себе папку Слава.
—  Нет,     при   чем! — старичок    вцепился в  папку  и еще быстрее   стал приводить   в   негодность   недочитанное   Славой      распоряжение. — Вот      смотрите... Ежели он ни при чем, то что же при чем?
—    Наука      не      позволяет, — сопел Слава,  отбирая у Евлампия   Силыча   бумагу.
—  Наука!—оскорбительно   хмыкнул изобретатель.— Знаем мы эту неуку!
—  Да,    наука! — пораженный   пренебрежением к науке Слава выпрямился.— Наука утверждает... — он взглянул в безмятежно-невежественные   глаза   изобретателя,   и   вдохновение   понесло   Славину мысль по знакомому и любимому руслу кавээновских   i мпровизаций.—  Наука  утверждает, чтс у вас в машине   орфоэпическая амплитуда бинокулярного момента  суспензии   эритроцитов   не  соответствует   сверхзадаче    Станиславского,    поэтому   колапсируется   эффект   Баранова.
Слава ждал, что Евлампий Силыч рассмеется ему в лицо за этот псевдонаучный бред, но старичок икнул и выпустил папку.
—  Кого?    Баранова?   — недоверчиво спросил он.
—    Его, его, — успокоившись заверил Слава.— И еще Бойля — Мариотта.
—  Да-а, — протянул     Евлампий     Силыч.— Ну,   ладно.   А   новый   смывной бачок?— ехидно склонил  он  голову  набок.
—  А-а...   —пренебрежительно      поморщился Слава.— Не тот плюсквамперфект, совсем  не тот. Нет нужной партикулярной  колоратуры  и   Эдипова   комплекса.— Слава    с  удовольствием    мстил и за науку, и за двойки в   каком-то   техникуме,  и за  купленный  диплом. — А без плюсквамперфекта     ни   один    завод   делать не возьмется!
Старичок виновато моргал глазами. Он сник. Он был повержен.
—  А  четырехдырная   клополовка? — уже без надежды спросил он.
—  Нет!—непреклонно и сурово покачал головой Слава— Морфема,   синусоидальная перигелию, дает отрицательный  парадокс.  Надежды  никакой!
— Наука!— вздохнул изобретатель, надолго замолк, потерянно уставившись в пространство. Потом достал какую-то бурую, невкусно пахнущую тряпицу и прижал ее к глазам.
—  Платок вот,    слезосушилку,    изобрел,— доложил он.
—  С естественной грязепропиткой? — участливо спросил Слава.
Евлампий Силыч кивнул, сунул слезосушилку во внутренний карман и вдруг застыл. Глаза его недобро и плотоядно заблестели. Он закрыл их, прислушиваясь к чему-то, скорее всего к внутреннему голосу. Внутренний голос был явно недружелюбен к Славе.
—  Как   же   так,— наливаясь  гневом, спросил   Евлампий   Силыч, — а   документы? У меня же справки есть, что я изобретатель. Из ЖЭКа и еще кое-откуда,.— он многозначительно посмотрел на Славу.— По форме, с печатями и разными подписями...
Евлампий Силыч достал из кармана пачку спрессованных и изжеванных временем бумаг цвета и запаха слезосу-шильного платка и стал старательно совать их под нос Славе.
—    Это что? — убийственно  смеялся старик. — Документы?   Документы!    Значит, я изобретатель! А какой   же   я изобретатель без изобретений? А?
—  Папаша,  папаша! — отползал вместе  со  стулом   Слава. — Наука   ведь!
—  Наука?    Ха-ха-ха! — раздельно    и сухо   произнес    Евлампий    Силыч. — Пу-щай! А мы самоучки! Левши!   И правши тоже!  Топором да долотом любой трень-брень сделаем, без науки!
Слава встал и прижался лбом к оконному стеклу, чтобы унять прыгающую бровь...
-— Молчишь, бюрократия! —метался за спиной торжествующий голос нового Левши-Правши. — А то, что меня без средствов оставил, тебе нипочем? А я сарайчик строить начал, где теперь денег возьму? А насос садовый на какие шиши куплю? Молчишь?!
Слава отупело смотрел в окно. А за спиной набатом гудел голос владельца недостроенного сарайчика.
—  Я тебе так жить не дам! Ты у меня спокою, как твой начальник, лишишься! Я тоже разные слова знаю,   не   один ты. Напишу, куда следует, все отпишу!..
—  Пишите, пишите,— обреченно разрешил      Слава.    Он    по    буквам    читал табличку у подъезда напротив и не понимал написанного. Вдруг слово на табличке дошло до сознания Славы,
—  Так   вы  еще   и   пишете? — обернувшись,  вкрадчиво спросил он.
—  Еще     как! — потирал    руки    экс-изобретатель.— Комиссии замордуют!
—  Евлампий      Силыч,      дорогой! — взревел   Слава. — Будет    вам    сарайчик! И насос будет. Все будет!
Он обнял старика за плечи и в восторге затряс его, как трясет нервный мальчишка в чужом саду грушу.
—    Вон  там... — Слава поволок спотыкающегося  старичка  к  окну, — там  вы получите любую сумму, какую пожелаете.     Видите,     что     написано?    Редакция! А этот вот, видите, толстенький такой,—
редактор. На улицу выбежал, по сторонам смотрит—не несет ли кто рукопись, не идет ли бывалый человек с воспоминаниями. Очень он их любит...
—  Ну-ка,   ну-ка,    который    толстенький?— заинтересовался Евлампий Силыч.
—  А  ведь  он  вас  ждет! — убежденно  заверил  Слава.—Вы  до  того  как  гением стали, кем были?
—  Человеком    был...     Кондуктором на железной дороге.
—  Жизнь,  значит,  видели?
—  Видел.  Из  вагона.   И  на станциях тоже, — подтвердил  Евлампий  Силыч.
—  Ну вот, значит, бывалый?
— .Бывалый, — неуверенно   согласился  изобретатель,  закрыл   глаза   и   опять прислушался      к      внутреннему      голосу. Внутренний  голос  не  возражал.
—  А   бясни  можно? — уже  деловито осведомился       Евлампий      Силыч. — Это про животных, которые...
—  Басни!? Да за басни вас на руках носить будут!
—  Можно   еще   стихи.    Про   природу,— размышлял будущий баснописец.
—    Не   можно,   а нужно!   Рубль   за строчку вам положат.
—    Ну-у!—застеснялся         Евлампий Силыч и   засуетился.— Надо   идти,   а то надоел, поди.
—  Идите, идите,— подталкивал его к выходу   Слава.— Что   вам    изобретения? Пока дадут десятку, так все мозги набок свернешь, новое-то придумывая. А там — знай пиши, думать не надо.
Евпампий   Силыч   засеменил к двери.
...На следующий день Слава стоял у окна и с опаской смотрел на улицу. По тротуару, скособочившись от тяжести набитой бумагами дерматиновой сумки http://www.itbags.ru/, спешил Евлампий Силыч. Он подошел к двери редакции и деловито толкнул ее плечом.
Через неделю он опять вошел в редакционный подъезд, а спустя несколько минут из дверей стали торопливо выходить интеллигентного вида люди с испуганными лицами. Через месяц эти интеллигентные люди, похудевшие, с безумными глазами, выскакивали из дверей уже скопом и, размахивая руками, сбивая прохожих, пугая милиционеров, бросались врассыпную.
Славе выписали премию, и все в отделе стали уважительно обращаться к нему — товарищ Баранов...                         ПЦ-

Окно в мир изобретальства

Есть изобретатели и «изобретатели». Посмотришь со стороны, вроде бы и те и другие одно дело делают, а разберешься поглубже — и за голову схватишься. Да ведь это антиподы! Между ними столько же общего, сколько у врача и палача. Вроде бы приемы одни и те же, а результат прямо противоположный. Есть, например, хорошая  компания  производящая кварцевые столешницы  , а есть и халтурщики ляпающие абы что.
Изобретатель ставит своей целью достижение положительного эффекта. А «изобретатель» своей целью ставит сам процесс «изобретательства», саму суетню, споры и пробивание. На конечный эффект ему наплевать. Увы, на этом поприще представители племени одержимых недугом «сверх важных идей» порой достигают огромных успехов. Узнать их «творчество» очень просто. Оно отличается тем, что... направлено на вред людям. Пример? За ним дело не встанет! Вспомните, сколько раз за день вы чертыхнулись, не найдя на привычном месте перехода через улицу. Это «изобретатель» для вас постарался. Сколько раз попусту дергали за ручку накрепко заколоченной двери парадной. Ход со двора. Это уж работа жэковского «рационализатора». Дескать, обойдут и вокруг, не дворяне, чай!
А вот и еще «изобретение». Увы, на него даже авторское свидетельство выдано. Вихревой пылеуловитель, отличаю-щийся тем, что в целях снижения сопротивления в его корпусе установлена турбинка вентилятора... Все вроде бы
так. Конечно, турбинка своим вращением будет помогать движению очищаемого воздуха. Но ведь на этом предмет «изобретения» не кончается. Далее указывается, что турбинка вентилятора приводится в действие другой, закрепленной на той же оси крыльчаткой, которая якобы вращается от вихревого потока, образованного турбинкой вентилятора. Не нужно быть большим специалистом, чтобы разглядеть здесь         «перпетуум-мобилен.
Может быть, это авторское принесло не так уж много вреда. Поскольку среди сотен других, лежащих в кассетах данного класса, его не сразу заметишь, а представьте себе «рационализатора» с большой пробивной силой, который каждый день мимоходом заглядывает в бриз: «Ну как там мой рац, еще не внедрили? Нет? Ну ладно ж. Я вашу лавочку прикрою! Думаете, не знаю, что еесь фонд поощрений давно уже поделен между своими?» Хрустнет бризов ец, и вот уж стоит в воздухопроводе подобие мельнички с велосипедной динамкой, от которой теплится лампочка мощностью полтора ватта.
Приходилось          испытывать
чувство без вины виноватого, когда, войдя в троллейбус, вы не находите в карманах ни копеек, ни двушек? Хорошо, если пятак попадется, тогда ваш ущерб составит копейку, а если у вас только пятиалтынный? Жалко... А тут контролеры! Пришлось мне однажды слышать сетования такого зайца поневоле: «Эх вы, ревизоры,— жаловался он,— недаром на вас еще Гоголь писал!» А контролер ему рассудительно отвечал: «Гоголь не на нас писал, а на Чичикова». А ведь во всей этой ситуации виноват один «изобретатель», который вместо безобидного ящика с прозрачной крышкой, куда можно было бросить и гривенник, и пятиалтынный, и двадцать копеек, придумал «чудо техники», заглатывающее пятеки, подчас и без отдачи.
Слава богу, в последнее время конструкторская мысль сделала шаг в сторону. Опять в троллейбусах и автобусах стали появляться немудрящие ящики с прозрачными крышками...
А вот новшество последних дней — колпачок для бутылок с алкоголем. Вообще-то, этот колпачок со свисающим сбоку язычком известен с послевоенных лет. Его автор дал стране миллионную экономию, избавив нас от необходимости ввозить пробковое дерево из-за рубежа. Это был настоящий изобретатель. «Изобретатель» дал другое предложение — выпускать те же крышки, но... без язычка. Открывать их нужно острым ножом или вилкой. Если ни того, ни другого нет под рукой, можно бить по донышку ладонью или грызть колпачок зубами. Травмы — за счет государства. Экономия — одна миллионная копейки с бутылки — на счет «изобретателей».
Сэкономили фаянс «изобретатели», предложившие несмываемый унитаз. Его можно видеть во всех новых гостиницах и высотных зданиях, в которых размещены министерства.
Когда-то великий изобретатель Ьрама сконструировал устройство, спасшее человечество от средневековой антисанитарии — ватер клозет. Вогнутость смывной части этого
устройства позволяла потоку воды разгоняться, как в ложбине водопада, и эффективно промывать фаянсовую поверхность. Новый унитаз отличается тем, что никакой ложбины в нем нет. Конус и ничего больше. Смывного эффекта как не бывало! Можете дергать за ручку хоть сто раз. Вода расходуется попусту. Товарищи «изобретатели»! Уважайте труд уборщиц!
Я, конечно, понимаю, что тема эта «с душком». Особенно она неприятна «изобретателям)), наводняющим бризы и технические отделы своими «разработками». Ходит такой деятель, ходит, пока техсовет не дрогнет, устрашенный шантажом или соблазненный пряником. Глядишь, и пошла продукция. А покупатели найдутся. Я и сам недавно попался на удочку «изобретателей». Купил мясорубку, отличающуюся тем, что в ней все сделано по известному изобретательскому приему «наоборот». Сетка с дырочками для фарша не привернута муфтой к корпусу, а жестко закреплена на шнеке. Ножи, напротив, не закреплены на шнеке, а установлены в корпусе. Эффект от изобретения — фарш разбрасываете я по кухне, а мясной сок течет через зазор между корпусом и валом. Побочный эффект — вал во время работы заклинивается. Покрутил я, покрутил хитрую мясорубку, потом крутить стало труднее, поднажал и... ручка осталась у меня в кулаке. Вал не выдержал нагрузки на скручивание и лопнул, как отрезанный.
Граждане «изобретатели»! Ну до каких же пор нам терпеть-то от вас!
О. ИЛЬИН

Диктант — дело серьезное

Речь пойдет об испытании, которое каждый из нас прошел не один раз — когда успешно, когда не очень. Речь пойдет не о сложном диктанте, например, на испанском языке для написания которого нужно пройти курсы испанского в Киеве http://brightonschool.com.ua/spanish.html,  а о простом школьном диктанте, написать который без ошибок, как мы все помним, совсем не просто.
Диктант — дело серьезное. И ему было посвящено серьезное исследование: как влияют связанные с ним нагрузки и эмоциональное напряжение на организм младших школьников («Гигиена и санитария», 1981, № 5) 28 хорошо успевающих учеников второго и третьего классов писали обычные школьные диктанты, по одному в день. А исследователь — врач измерял у ребят частоту пульса, температуру кожи щек, артериальное давление. Кроме того, у испытуемых фиксировали скорость реакций и'с помощью специального прибора — тремор кисти пишущей руки. Что же удалось обнаружить всеми этими объективными методами?
Подтвердилось, что диктант вызывает у школьников сильное иервно-эмоциональное возбуждение. Средний пульс в группах достигал 98±1,2 ударов в минуту, а у части ребят пульс повышался до 104— 108. Щеки учеников пылали: температура кожи возросла на 1—1,5°С. Нижнее (диастолическое) давление поднялось на 7—10 мм рт. ст. После десяти минут напряженной работы пульс становился реже, щеки уже не тлк горели, но нижнее давление продолжало расти, а верхнее (систолическое) — падать, ухудшалась реакция, все сильнее дрожали руки. Словом, налицо были все признаки утомления. И чем длиннее диктант — тем очевиднее эти признаки.
Автор исследования делает такие практические выводы. Диктант не должен быть слишком длинным: для второклассников лучше всего 55—60 слов (но не больше 85—95), для третьеклассников — 95—100 (но не более 135—140). Подвергать детей столь серьезному испытанию нужно утром, на свежую голову. Если же диктант намечен на последние уроки, количество слов следует уменьшить на 15— 17%. И хотя опытный учитель сам, наверное, все это хорошо знает, не помешает еще раз напомнить, iчто диктант — дело серьезное.

Яндекс.Метрика Индекс цитирования