denga

Разум и религия

Письмо папы атеисту

Полный текст письма, которое написал Папа на покое Бенедикт XVI знаменитому итальянскому математику атеисту Одифредди в ответ на его книгу, где автор полемизирует с культовым «Введением в христианство» Ратцингера. Получив письмо  3 сентября 2013 года, Пьерджорджо Одифредди передал фрагменты текста журналистам и они вышли в газете «Ла Република» 24 сентября. Полностью математик опубликовал его приложением к новому изданию своей книги. Папа пишет: 

 

Глубокоуважаемый господин профессор Одифредди,

 Прежде всего я должен попросить прощения, что только сегодня благодарю Вас за то, что Вы отправили мне свою книгу «Дорогой Папа, я пишу тебе», а также за любезные строки, обращенные Вами по этому случаю через архиепископа Генсвайна косвенно и ко мне.  Но я не хотел писать прежде, чем прочту книгу, а так как до сих пор меня обременяли различные обязанности, я закончил чтение только сейчас. 

 Итак, сегодня я хотел бы наконец поблагодарить Вас за то, что Вы подробнейшим образом старались помериться силами с моей книгой и, тем самым, с моей верой; именно это я во многом имел в виду в своей речи к Римской Курии по случаю Рождества 2009 года. Должен также поблагодарить за лояльность, с которой Вы подошли к моему тексту, искренне стараясь воздать ему по справедливости. 

 Однако в целом мое мнение о Вашей книге довольно неоднозначно. Местами я прочел ее с удовольствием и пользой. Другие части, напротив, удивили меня какой-то агрессивностью и опрометчивостью аргументации. 

 Я был бы рад ответить последовательно на каждую главу, но для этого, к сожалению, мне не хватит сил. Выбираю поэтому несколько пунктов, которые кажутся мне особенно важными. 

 I.

 Меня удивляет, прежде всего, что на 25 странице мой выбор выйти за пределы чувственного восприятия, чтобы увидеть реальность во всем ее величии, Вы интерпретируете как «недвусмысленное отрицание принципа реальности» или как «мистический психоз», между тем как я имел в виду именно то, что затем, на 29 странице, Вы высказываете о методе естественных наук: «преодолеть ограничения сенсорной чувствительности [1] человека». Таким образом, я полностью согласен с тем, что Вы пишете на 40-й странице: «… математика демонстрирует глубокое родство с религией». Следовательно, в этом вопросе я не вижу никакого настоящего противоречия между Вашим подходом и моим. Если на 49-й странице Вы поясняете затем, что «подлинная религиозность… сегодня обретается скорее в науке, чем в философии», то с этим утверждением, конечно, можно было бы поспорить, тем не менее, я доволен, что Вы заботитесь здесь о том, чтобы представить Вашу работу как «подлинную религиозность». Здесь, как и на стр. 65, и затем снова в главе «Его и мое Credo», Вы подчеркиваете, что отказ от «антропоморфизма» Бога, понимаемого как личность, и поклонение рациональности будто бы составляют  религиозность истинную. Соответственно на 182 странице своей книги Вы заявляете весьма резко, что «математика и наука являются единственной настоящей религией, все остальное - суеверие». 

 Конечно, я понимаю, что под антропоморфной концепцией первичного и творческого Разума вы подразумеваете Личность, обладающую собственным «Я»; и это кажется редуцированием непостижимого для нас величия Логоса. Тринитарная вера Церкви (то, как она представлена в моей книге Вы передаете достаточно объективно), выражает, по сути, в каком-то плане совершенно иной, таинственный аспект Бога, то, о чем мы можем только смутно догадываться. Здесь я хотел бы напомнить утверждение так называемого Псевдо-Дионисия Ареопагита, который однажды сказал, что философские умы, несомненно, испытывают своего рода отторжение при виде библейских антропоморфизмов, считая их неадекватными. 

 Однако эти просвещенные личности рискуют в итоге счесть свою философскую концепцию Бога адекватной и позабыть, что их философские идеи тоже остаются бесконечно далеки от реальности «совершенно Иного». Так что эти антропоморфизмы необходимы, чтобы преодолеть спесь мышления; я бы сказал наоборот, в определенном аспекте антропоморфизмы сильнее приближаются к реальности Бога, чем чистые концепты. Впрочем, по прежнему остается в силе то, что было сказано в 1215 году Четвертым Латеранским Собором, а именно - всякое суждение о Боге может быть сделано лишь по аналогии и его несоответствие истинному Богу всегда бесконечно больше, чем подобие. 

 Все же, учитывая это, необходимо сказать, что божественный Логос должен быть также сознанием и в этом смысле Субъектом и Личностью. Наличие объективного разума всегда предполагает субъекта, сознающий себя разум. 

 На 53 странице своей книги Вы говорите, что такое различение в 1968 году [2]  еще могло показаться оправданным, но сегодня, в условиях существования искусственных интеллектов, больше не обоснованно. Тут Вы меня не убедили совершенно. Очевидно, что искусственный интеллект – это на самом деле способность мышления, переданная от мыслящих субъектов, разум, помещенный в аппарат. Понятно где он берет начало,  а именно, в разуме людей, создавших это оборудование. 

 Наконец, нам с Вами вовсе не по пути, если в качестве первопричины вы берете не Логос с большой буквы, а математический логос с маленькой (стр. 85). Логос изначальный – поистине Логос превыше всех логосов. 

 Конечно, переход от логосов к Логосу, совершенный христианской верой совместно с великими греческими философами, это скачок, который невозможно выразить простыми словами: он ведет от эмпирии к метафизике и тем самым на иной уровень мышления и реальности. Но этот скачок по меньшей мере столь же логичен, как и его оспаривание. Я думаю также, что тот, кто не может совершить его, должен как минимум серьезно отнестись к этому вопросу. Это решающий момент в нашей с Вами беседе, и я еще вернусь к нему в конце: надеюсь, что тот, кто всерьез задается вопросом, признаёт, во всяком случае, то «может быть» о котором, вслед за Мартином Бубером, я говорил в начале моей книги. Оба собеседника должны пребывать в поиске. Мне, однако, кажется, что Вы, напротив, прерываете поиск в весьма догматичной манере и больше не спрашиваете, но претендуете на то, чтобы поучать меня. 

 II.

 Вышеизложенное размышление, на мой взгляд,  является ключевым пунктом подлинного диалога между Вашей «научной» верой и верой христиан. Все остальное, по сравнению с этим, вторично. Поэтому позвольте мне быть более кратким касательно эволюции. Прежде всего, хочу заметить, что ни один серьезный теолог не отрицает, что вся совокупность «древа жизни» [3] является носителем живой внутренней связи, для которой слово эволюция вполне подходит. Так же как ни один серьезный теолог не допускает мнения, что Бог, Творец, на промежуточных уровнях должен вмешиваться повторно, почти вручную, в процесс развития. В этом смысле многие нападки на теологию по поводу эволюции беспочвенны. С другой стороны, прогрессу познания пошло бы на пользу, если бы и представители естественных наук более открыто продемонстрировали понимание проблем и взялись высказываться более ясно, какие вопросы в такой перспективе остаются открытыми.  

 В этой связи я всегда считал образцовой работу Жака Моно, который без обиняков признает, что в конечном счете мы не знаем каким образом раз за разом формируются новые ДНК, исполненные смысла. Следовательно, я отклоняю Ваш тезис на стр. 129, что четыре типологии развиваемые Дарвином превосходно объясняют все, что касается эволюции растений и животных, включая человека. С другой стороны, я не хотел бы оставить без внимания тот факт, что в этом лагере много научной фантастики, далее я скажу об этом. Кроме того, в своей книге «Prinzip Menschlichkeit» («Принцип человеческого разума», Гамбург 2007) ученый медик Иоахим Бауэр из Фрайбурга впечатляюще проиллюстрировал проблемы социального дарвинизма, о чем тоже не следовало бы умалчивать. 

 Результаты «Longterm-evolution experiment» (долгосрочного эволюционного эксперимента, прим. пер.) о котором Вы говорите на 121 странице, отнюдь не являются исчерпывающими. Попытка сжатия времени в конечном итоге оказывается фикцией, и мутации достигают скромных размеров. Но главным образом человеку на правах демиурга приходится постоянно вмешиваться, а это именно то, что в случае эволюции мы стремимся исключить. Кроме того, я нахожу очень важным, что и Вы в своей «религии» все же признаете три «тайны»: проблему происхождения универсума, возникновения жизни и зарождения разума более развитых живых существ. Конечно, и здесь вы считаете человека разновидностью обезьяны и этим существенно ставите под сомнение человеческое достоинство, но как бы то ни было, зарождение разума остается вопросом для Вас открытым (стр. 182). 

 III.

 Вы неоднократно указываете мне, что теология – это в некотором роде научная фантастика. В таком случае меня удивляет, что Вы, тем не менее, удостоили мою книгу столь подробного анализа. Позвольте мне в этой связи обозначить четыре пункта: 

1. Утверждать, что «наука» в узком смысле слова это только математика – справедливо, однако я уже научен Вами, что и здесь следует различать между арифметикой и геометрией. Во всех специальных вопросах научность принимает каждый раз собственную форму в соответствии с особенностями предмета. Главное, что она применяет метод, поддающийся проверке, исключает произвол и гарантирует рациональность сообразно изучаемым свойствам (букв. модальностям, прим. пер.). 

 2. Вам следовало бы по крайней мере признать, что в исторической области и в сфере философской мысли теология добилась внушительных успехов. 

 3. Важная роль теологии – поддерживать связь религии с разумом и разума с религией. Обе эти функции имеют принципиальную важность для человечества. В своем диалоге с Хабермасом я показал, что существуют патологии религии наравне с не менее опасными патологиями разума. Разум и религия нуждаются друг в друге, и поддерживать их постоянную связь – актуальная задача теологии. 

 4. С другой стороны, фантастика имеет место в области многих наук. То, что вы излагаете о теориях начала и конца мира  у Гейзенберга, Шредингера и др. я определил бы как научную фантастику в хорошем смысле: эти взгляды и антиципации [4]  помогают достижению истинного познания, но они на самом деле лишь фантазии, посредством которых мы пытаемся приблизиться к реальности. Существует, наконец, фантастика глобальная, в том числе внутри эволюционной теории. «Ген эгоиста» Ричарда Докинза (Dawkins) это классический пример научной фантастики. Великий Жак Моно (Monod) написал несколько фраз, которые затем включил в свою работу, безусловно, в качестве научной фантастики. Цитирую: «Причиной появления позвоночных четвероногих… служит тот факт, что первобытная рыба «выбирает» отправиться обследовать сушу, по которой она однако неспособна передвигаться иначе как неловкими прыжками, создавая, таким образом (как следствие модификации поведения) селективное воздействие,  благодаря которому смогли развиться мощные конечности четвероногих. Среди родственников этого дерзкого исследователя, этого Магеллана эволюции, некоторые могут бежать со скоростью, превышающей 70 км в час…» (цитата по итальянскому изданию «Случай и необходимость», Милан 2001, стр. 117)

 IV.

 Во всем, что обсуждалось до сих пор, еще можно говорить о серьезном диалоге, за который, как не раз было сказано, я благодарен. Дело принимает иной оборот в главе о священнике и католической морали, а также главах об Иисусе. То, что Вы говорите о злоупотреблениях в отношении несовершеннолетних со стороны священников, я могу, как Вы знаете, лишь принять к сведению с глубочайшей подавленностью. Никогда я не пытался скрывать эти вещи. То, что власть зла до такой степени проникла во внутренний мир веры, является для нас страданием, которое, с одной стороны, мы должны переносить, а с другой, обязаны сделать все возможное, чтобы вещи подобного рода не повторились. Нет ничего утешительного в осознании того, что по социологическим исследованиям процент священников, виновных в подобных преступлениях не выше, чем данный процент в других сходных профессиональных группах. В любом случае не следует подчеркнуто представлять эту девиацию так, как если бы речь шла о специфической грязи католицизма.    

 Если не подобает умалчивать о зле в Церкви, не следует, однако, обходить молчанием и тот огромный след сияющей доброты и чистоты, который христианская вера оставила в веках. Вспомним великие и незапятнанные фигуры, порожденные верой, начиная от Бенедикта Нурсийского и его сестры Схоластики, до Франциска и Клары Ассизских, Терезы Авильской и Иоанна Креста, до великих Святых милосердия, таких как Винсент де Поль [5] и Камилл де Леллис [6], вплоть до Матери Терезы Калькуттской и многочисленных  благородных фигур Турина XIX-го столетия [7]. Это правда, что и сегодня вера побуждает многих людей к бескорыстной любви, к служению на благо других, к искренности и справедливости. И Вы не можете не знать, сколько форм бескорыстной помощи страдающим людям реализуется через служение Церкви и верующих. Если упразднить все, что было сделано из этих побуждений, возникнет широкомасштабный социальный коллапс.  Наконец, нельзя также умолчать о красоте искусства, какую вера подарила миру, нигде это не видно лучше, чем в Италии. Опять же, подумайте о музыке, вдохновленной верой, начиная с григорианского пения до Палестрины, Баха, Моцарта, Гайдна, Бетховена, Брукнера, Брамса и других. 

 V.

 То, что Вы говорите о личности Иисуса, недостойно Вашего ученого титула. Если вы ставите вопрос так, будто об Иисусе, в общем-то, ничего неизвестно, и для Вас он как историческая фигура неубедителен, в таком случае я могу лишь решительно призвать вас немного набраться компетентности по части истории. Прежде всего, рекомендую Вам для этого четырехтомник Мартина Хенгеля (Martin Hengel) (экзегета протестантского богословского факультета в Тюбингене), опубликованный им совместно с Марией Швемер (Schwemer): это великолепный пример исторической точности и кладезь исторической информации. В свете этого, Ваши слова об Иисусе – весьма опрометчивое высказывание, повторять которое не нужно. 

 Что экзегезой написано, в том числе, множество вещей несерьезных, это, к сожалению, неоспоримый факт. Американский семинар об Иисусе, процитированный Вами на 105 странице отмечает лишь то, что Альберт Швейцер характеризовал как “Leben-Jesu-Forschung” (Изыскание о жизни Иисуса), то есть так называемого «исторического Иисуса», и для Швейцера оно было скорее зеркалом идей тех авторов. Однако такие образцы  неудачной научной работы на самом деле не компрометируют важности серьезного исторического исследования, приводящего нас к подлинному и достоверному познанию в том, что касается вести и фигуры Иисуса. 

 На странице 104 Вы доходите до того, что ставите вопрос: а не был ли Иисус одним из множества шарлатанов, обольщающих посредством магии и трюков непросвещенный народ. И даже если это сказано лишь в вопросительной форме и, слава Богу, не выглядит тезисом, уважение к тому, что для других является реальностью священной должно было удержать Вас от оскорблений подобного рода (см. также выражение «шокирующее шарлатанство» на стр. 104). 

 Кроме того, я должен категорически отвергнуть Ваше заявление (на стр. 126), будто я называю научно-критическую экзегезу инструментом антихриста. Обсуждая рассказ об искушениях Иисуса, я лишь повторил тезис Соловьева, что научно-критической экзегезой может воспользоваться и антихрист - а это неоспоримый факт. В то же время я ясно дал понять, в особенности в предисловии к первому тому моей книги «Иисус из Назарета», что научно-критическая экзегеза необходима для веры, которая не подменяет истории мифами, но настаивает на подлинной историчности, и которая должна поэтому предъявлять историческую реальность  своих утверждений, в том числе и научными методами. При этом совершенно некорректно с Вашей стороны говорить, будто бы я интересуюсь только метаисторией – как раз наоборот, все мои усилия имели своей целью показать, что Иисус, описанный в Евангелиях, есть также реальный исторический Иисус, что речь идет об истории, произошедшей в действительности. 

 Тут я хотел бы заметить, что Ваше толкование “crede ut intellegas” («веруй, чтобы понимать», прим. пер.) не соответствует августинскому способу мышления, на который я ориентируюсь: по Августину “crede ut intellegas” и “intellege ut credas” («понимай, чтобы верить», прим. пер.) в своей специфике неотделимы друг от друга. В этой связи  хотел бы сослаться на статью Юджина Теселле (Eugene TeSelle) “crede ut intellegas” в “Augustinus-Lexikon” (ред. C. Mayer), vol. 2, Basel 1996-2002, coll. 116-119.

 Позволю себе заметить, что касаясь материала научных интересов теологии и ее источников, Вам следовало бы с большей осторожностью прибегать к смелым утверждениям.  Приведу лишь один пример. На 109 странице Вы сообщаете нам, что преображению вод Нила в кровь (Исх. 7, 17) соответствует в Евангелии от Иоанна преображение воды в вино на свадьбе в Кане Галилейской. Разумеется, это нонсенс. Преображение вод Нила в кровь это казнь, отнимающая у людей на некоторое время жизненно важный элемент – воду, чтобы смягчить сердце фараона. Преображение воды в вино в Кане – это наоборот дар брачной радости, который Бог в изобилии преподносит людям,  это знак преображения воды Торы в изысканное вино Евангелия. Да, в Евангелии от Иоанна существует типология Моисея, но не в этом отрывке. 

 VI.

 С 19-й главы Вашей книги мы возвращаемся к позитивным аспектам Вашего диалога с моей мыслью. Прежде, однако, я позволю себе исправить еще одну небольшую ошибку с Вашей стороны. В своей книге я основываюсь не на “Symbolum Nicaeno-Constantinopolitanum” (Никео-Константинопольском Символе веры, прим. пер.), текст коего Вы достойнейшим образом сообщаете читателю, но на так называемом “Symbolum Apostolicum” (Апостольском Символе веры, прим. пер.). Он базируется на ядре исповедания веры города Рима, которое затем, начиная с III века, все больше распространяется на Западе с небольшими вариациями. Начиная с IV века, текст считается отредактированным самими Апостолами. На Востоке, тем не менее, он остался неизвестен. 

 Но вернемся теперь к Вашей 19-й главе: хотя Ваша интерпретация Ин. 1,1 очень далека от того, что хотел сказать евангелист, здесь просматривается важная конвергенция (сближение, прим. пер.). Если Вы все же хотите подменить Бога «Природой», остается вопрос кем или чем является эта природа. Вы нигде не даете ей определения, поэтому это выглядит как иррациональная божественность, которая ничего не объясняет. Я бы хотел, однако, обратить ваше внимание, что в Вашей математической религии три фундаментальные темы человеческого бытия остаются неучтенными: свобода, любовь и зло. Меня удивляет, как вы одним махом расправляетесь со свободой, которая была и остается ведущей ценностью современной эпохи. Любовь в Вашей книге не появляется, о зле тоже нет никакой информации. Что бы ни говорила нейробиология о свободе, в реальной драме нашей истории она присутствует как определяющая реальность и должна быть принята во внимание. Но Ваша математическая религия не дает ответов на вопрос о свободе, не признает любви и ничего не сообщает о зле. Религия, которая игнорирует столь фундаментальные проблемы, бесплодна. 

Уважаемый господин профессор, моя критика Вашей книги местами сурова. Но диалогу присуща откровенность; только так может расти понимание. Вы были чрезвычайно откровенны и вызвали, таким образом, откровенность с моей стороны. В любом случае, я оцениваю очень положительно тот факт, что Вы, состязаясь с моим «Введением в христианство», начали искать столь открытого диалога с верой Католической Церкви и что, не смотря на все разногласия, по существу кое-какое сближение имеет место. 

С сердечным приветом и пожеланием всего наилучшего в Вашей работе,

Ваш,

Бенедикт XVI 

30 августа 2013

Полемика между православными о днях творения

m_a_t_i_s

Практически все святые отцы Церкви учили, что дни творения - это обычные земные дни:


блаж.Феодорит Кирский: "В первый день создал Бог свет, а в четвертый - светила. Потому пророк отдельно упомянул о свете, не как о существующем самостоятельно, но как о разделенном в светилах" (Псалтирь с изъяснением значения каждого стиха блаженного Феодорита епископа Киррского. М. 1997. С.687).

преп. Максим Исповедник: "Творческая сила естества понимается как число шесть не только потому, что в шесть дней Бог создал небо и землю, но и потому, что только это число из всех чисел есть самое совершенное и состоящее из собственных частей" (Творения Преподобного Максима Исповедника. Книга 2. "Мартис" 1993. С.104).


преп. Исаак Сирин: "Бог в шесть дней привел в порядок весь состав мира сего, устроил стихии, приснодвижимому их движению дал благоустройство для служения, и не остановятся они до своего разорения: Пять тысяч и пять сот слишком лет Бог оставлял Адама трудиться на земле, потому что дотоле не у явися святых путь, как говорит божественный Апостол (Еф.3,5; Евр.9,8)" (Аввы Исаака Сирина слова подвижнические. M.1993. C.78).


преп.Анастасий Синаит: "Он и все творение исполнил в семь дней, дабы была явлена нетварная Троица; ибо (число) семь твари и три Нетварных составляют вместе полноту числа десяти" (цит по: Альфа и Омега. № 1 (19). М.1999. С.80).


св.Исидор Севильский: "В Священном Писании этот день изображен как торжественный. Это был первый день мира: в этот день образованы элементы мира, в этот день сотворены ангелы, в этот день из мертвых воскрес Христос, в этот день с небес на апостолов сошел Дух Святой. И в этот день впервые в пустыне дана была манна небесная" (цит. по: Библейские комментарии отцов Церкви и других авторов I-VIII веков. Новый Завет. II Евангелие от Марка. Тверь. Герменевтика. 2001. С. 290-291).


преп.Иоанн Дамаскин: "От начала дня до начала другого дня - одни сутки, ибо Писание говорит: "и бысть вечер и бысть утро, день един... Он поставил их (светила) во времена, и в знамения, и во дни, и в лета. Ибо при посредстве солнца происходит четыре изменения (времен): и первое - весеннее, ибо во время его Бог сотворил все без изъятия; и на это указывает то обстоятельство, что и доныне произрастание цветов происходит в течении его, которое и есть изменение равноденственное, ибо оно делает и день, и ночь двенадцатичасовыми" (Точное изложение православной веры. М. Ростов-на-Дону.1992. С.128).

свт.Фотий Константинопольский: "Создатель, завершив и восуществив природы всего сущего за семь дней, больше не являет творения никакой сущности. И первозданный свет, который, разливаясь, творил день прежде создания солнца, наводит нас на мысль о том, что Небесное Царствие есть более высокая и божественная, и воистину небесная область, чем рай, ибо этот свет будет служить нуждам тех, кто сподобится обитать там" (цит по: Альфа и Омега. № 2 (13). М. 1997. С 77, 83).


преп.Симеон Новый Богослов: "Бог в начале, прежде чем насадил рай и отдал его первозданным, в пять дней устроил землю и что на ней, и небо и что в нем, а в шестой создал Адам и поставил его господином и царем всего видимого творения: Но почему Бог не устроил рая в седьмой день, а насадил его на востоцех уже после того, как кончил всякое другое творение? Потому, что Он, как проведец всяческих, все творение устроил в порядке и благочинном последовании; и семь дней определил, да будут во образ веков, имевших пройти впоследствии, во времени, а рай насадил после тех семи дней, да будет во образ будущего века. Почему же Дух Святый не поставил в счет осьмого дня вместе с семью? Потому, что несообразно было ставить в счет и его вместе с семью, которые, круговращаясь, производят столько и столько недель, годов и веков; но надлежало осьмой день поставить вне семи, так как он не имеет круговращения" (Творения. Т.1. Свято-Троицкая Сергиева Лавра. 1993. С.367,369-37).

блаж.Феофилакт Болгарский: "Далее, поскольку человек создан в шестый день, а вкусил от древа в шестый час (ибо это час ядения); то Господь воссозидая человека и врачуя его падение, пригвождается к древу в шестый день и шестый же час" (Благовестник. Ч.1. М."Скит". 1993. С.253).

свт. Григорий Палама: "Бог в шесть дней, не только создав весь этот чувственный мир и украсив его, но и единого, составленного из чувственного и духовного элементов, живого человека создав и оживотворив и даровав ему власть над живыми существами и растениями на земле, в седьмой день почил от всех Своих трудов, как научил нас Моисей, последующий созерцатель, бывшего задолго до него, сотворения мира, а лучше сказать - Дух Святой, Который человеколюбиво чрез его уста возвестил нашим устам и душам" (Беседы (омилии) . Ч.1.М.1993. C.175-176).


преп. Иосиф Волоцкий: "Век сей называется седьмочисленным потому, что Он (Бог) за шесть дней сотворил этот мир, создав, образовав и разнообразно украсив его, а в седьмой день, то есть в субботу, почил от дел. Суббота по-еврейски значит "покой". После субботы опять начинается первый день, то есть воскресенье, и доходит опять до седьмого дня, то есть до субботы, и таким образом обращается седмица - от воскресного дня начинается и продолжается до субботы. И так Бог повелел всему миру в нынешнем веке строиться по этим семи дням" (Просветитель. М.1993. С.223).

преп. Максим Грек: "Третьим он (воскресный день) называется, будучи исчисляем от дня спасительной страсти и распятия, восьмым же считается по созданию мира; ибо начало видимого мира было в тот день, и истинный свет - Христос в тот же день воскрес" (Творения. Свято-Троицкая Сергиева Лавра. 1996. С.ЗЗ).

свт.Дмитрий Ростовский: "Когда воссиял свет во тьме безденной, Бог разделил свет и тьму и назвал свет днем, а тьму - ночью; и это был первый день, который мы называем неделею (воскресеньем), и первый месяц, впоследствии названный мартом, и число этого месяца первое... И во второй день, называемый нами ныне понедельником, произвел всесильным Своим словом небеса из вод бездных: В третий день, называемый нами вторником, собрав воды во едино место, Он явил сушу и назвал ее землею; и создал ее способной произрастать семена и всякую траву и расти деревья. В четвертый день, который мы называем средой, сотворил на небе два великих светила - солнце и луну, а также и звезды. В пятый день, называемый нами четвергом, создал рыб и гад водных и произвел птиц. В шестой, соответствующий нашей пятнице, Он создал зверей, скотов и гады земные по роду их; после же всех тварей создал Адама и Еву и ввел их в рай. В седьмой же день Бог почил от всех дел Своих, и назван был день этот субботой, то есть покоем, ибо почил в этот день Создатель от всех дел Своих и освятил его, как об этом пишется в книге Исхода во II главе" (Летопись. Подворье Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. М. 1998. С.11-12).


свт.Филарет Московский: "В начале Бог из ничего сотворил небо и землю. Земля была необразована и пуста. Потом Бог постепенно произвел: в первый день мира, свет. Во второй день, твердь, или видимое небо. В третий, вместилища вод на земле, сушу и растения. В четвертый, солнце, луну и звезды. В пятый, рыб и птиц. В шестый, животных четвероногих живущих на суше, и наконец человека. Человеком творение кончилось, и в седьмой день Бог почил от всех дел Своих. От сего седьмой день назван субботой, что с еврейского языка означает покой" (Пространный христианский катехизис Православныя Кафолическия Восточныя Церкви. Варшава. 1930. С.26.).

свт.Игнатий Ставропольский: "Мироздание совершилось в шесть дней; завершилось оно сотворением человека" (Слово о человеке. М.1997. С.21).

свт.Феофан Затворник: "Исповедую, что сей Триипостастный Бог всесовершенный, по свободной воле Своей, без всякой внутренней или внешней какой необходимости, в шесть дней, единым словом Своим сотворил мир сей, не изливаясь в мир и не сливаясь с ним, а пребывая в Себе целым и неизменным, хотя вездесущ есть и все исполняет. Так заповедует исповедывать святая Церковь, так и учить буду и такой веры по долгу буду искать от всех" (О Православии с предостережениями от погрешений против него. Слова святителя Феофана. М. 1991. С.8).св.прав.Иоанн Кронштадский: "Для чего Всемогущий сотворил мир не вдруг, а в шесть дней? Для того, чтобы научить самым делом человека делать дела свои постепенно, не торопясь, с размышление. Молишься ли, молись не торопясь; читаешь ли, например, Евангелие, или, вообще, священные книги или светские, читай не спеша, с размышлением и истинным взглядом на вещи; урок ли учишь, не спеши скорее покончить с ним, а вникни хорошенько, обсуди; другое ли какое дело будешь делать - делай не торопливо, с рассуждением, спокойно. И мир сотворен не мгновенно, а в шесть дней. Господь во всем показывает нам пример, да последуем стопам Его" (Моя жизнь во Христе,.Т.2. СПб. 1893. С. 387).

сщмч. Владимир Киевский: "Воскресный день есть поистине приснопамятный день Всесвятой Троицы; ибо в первый день недели, следовательно воскресный день, Бог Отец начал творение мира, Бог Сын совершил искупление, а Бог Дух Святый -освящение" (Вечные истины христианства. М.1999. С. 283-284).

преп.Иустин Челийский: "В сотворении мира Богом наблюдается исключительный порядок и план. Святое Откровение различает два момента в сотворении: первый момент - это сотворение духовного мира и бесформенного космического вещества (Быт. 1, 1-2); второй - сотворение существ и вещей из уже сотворенной бесформенной материи, и причем постепенно, по видам, в течение шести дней: в первый день - свет, во второй - видимое небо, в третий - суша, море и растения, в четвертый - солнце, луна и звезды, в пятый - рыбы и птицы, в шестой - все виды животных и человек" (Православная философия истины. Догматика Православной Церкви,С. 164.).

сщмч.Ириней Лионский:  "Восстановляя в Себе этот день Господь пришел на страдание в день накануне субботы - т.е. в шестой день творения, в который и создан человек, чрез Свое страдание даруя ему новое создание, т.е. (освобождение) от смерти" .

сщмч.Ипполит Римский:  "В первый день, что ни сотворил Бог, сотворил из ничего; а в другие дни уже не из ничего творил, а устроял из того, что создал в день первый"

сщмч.Мефодий Олимпийский:  "Ориген, после многих баснословий о вечности вселенной, прибавляет и следующее: и так не со времени Адама, как говорят некоторые, не существовавший прежде человек создан тогда впервые и вошел в мир; равно и мир не за шесть дней до сотворения Адама начал твориться. Если же кому угодно будет не соглашаться с этим, тот наперед пусть подумает, не лучше ли по книге Моисея, принимая ее в таком виде, считать от сотворения мира один день за один век: Вот что старается говорить Ориген, и смотри, как он пустословит".

св. Викторин Патавский :  "Размышляя об устройстве мира, где живём мы, останавливаюсь на скорости устройства его, показанной Моисеем в его книге Бытия. Всю эту громаду устроил Бог в шесть дней, украсив её знамениями величия Своего, а седьмой день освятил благословением покоя..."

свт. Афанасий Великий:  "Вся видимая тварь создана в шесть дней; и в первый создан свет, который и нарече Бог день; во второй создана твердь; в третий Бог, собирая во едино воды, явил сушу, и произвел на ней различные плоды; в четвертый сотворил солнце и луну, и весь звездный сонм; в пятый создал животных в море и птиц в воздухе; в шестой сотворил четвероногих живущих на земле, и наконец, человека. И невидимая Его от создания мира твореньми помышляема видима суть (Рим.1,20). И свет не то, что ночь; солнце не то, что луна; бессловесные животные не то, что разумный человек; ангелы не то, что престолы, и престолы не то, что власти. Напротив того, хотя все они - твари, однако же, каждая созданная вещь по роду, в своей сущности, какою сотворена, такою и пребывает... Ясно видно, что в тварях нет ни одной самостоятельной и первосозданной, но всякая имеет начало бытия вместе со всеми прочими, хотя и разнствует от прочих славою. Каждая из звезд и каждое из великих светил явилось не так, чтобы одно было первым, а иное вторым; но одним и тем же повелением все призваны в бытие. Так положено начало бытию четвероногих, птиц, рыб, скотов и растений; так и род человеческий создан по образу Божию. Ибо хотя один Адам создан из земли, но в нем были основания к преемству целого рода".

преп.. Ефрем Сирин:  "Никто не должен думать, что шестидневное творение есть иносказание, непозволительно также говорить, будто бы, что по описанию сотворено в продолжении шести дней, то сотворено в одно мгновение, а также будто бы в описании сем представлены одни наименования, или ничего не означающие, или означающие нечто иное "

Он  же:  "Сказав о сотворении неба, земли, тьмы, бездны и вод в начале первой ночи, Моисей обращается к повествованию о сотворении света в утро первого дня. Итак, по истечении двенадцати часов ночи сотворен свет среди облаков и вод, и он рассеял тень облаков, носившихся над водами и производивших тьму. Тогда начинался первый месяц Низан, в котором дни и ночи имеют равное число часов"

свт.Кирилл  Иерусалимский"Земля не полна ли теперь цветов, и не обрезывают ли виноградные лозы? Видишь, упомянул и о том, что зима уже прошла, потому что с наступлением сего месяца Ксанфика начинается уже весна. А время сие есть первый у евреев месяц, в котором праздник Пасхи, прежней прообразовательной, и нынешней истинной. Это есть время - сотворения мира. Ибо Бог сказал тогда: та прорастит земля былие травное, сеющее семя по роду и подобию (Быт. 1, 11). И теперь, как видишь всякое былие осеменяется. И как тогда Бог, сотворив солнце и луну, даровал им равноденственные течения; так за несколько пред сим дней было время равноденствия. Тогда сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему (Быт. 1, 26). И сие: по образу человек удержал, а оное: по подобию помрачил в себе "

свт. Василий Великий: ""И бысть вечер, и бысть утро, день един. Почему назван не первым, но единым?.. Определяет сим меру дня и ночи, и совокупляет в одно суточное время, потому что 24 часа наполняют продолжение одного дня, если под днем подразумевать и ночь. Посему, хотя при поворотах солнца случается, что день и ночь друг друга превосходят, однако же всегда ограничиваются одним определенным временем. И Моисей как бы так сказал: мера 24 часов есть продолжение одного дня, или возвращение неба от одного знака к тому же опять знаку совершается в один день" (Творения Т.1 М.1845.С.37).


свт.Григорий Нисский:  "Моисей, последовав мыслию за движением огня, говорит, что сотворенный свет не остался в одних и тех же частях мира, но, обтекая грубейший состав существ, попеременно при сильном движении приносит частям неосвещенным светлость, а освещенным - мрак. И может быть, по временному протяжению такого преемства, совершающегося в дольней стране (разумею преемство света и тьмы), Моисей Богу приписывает наименование дня и ночи, внушая о всем последовательно происходящем не представлять себе, будто бы получило начало самослучайно, или от кого-либо другого. Посему и говорит: и нарече Бог свет день, а тьму нарече нощь (Быт.1,5). Поелику светоносная сила естественно не могла оставаться в покое, когда свет проходил верхнюю часть круга, и стремление его было в низ, то при нисхождении огня лежащее выше покрывалось тенью, потому что луч вероятно омрачаем был естеством грубейшим. Потому удаление света наименовал Моисей вечером, и когда огонь опять поднимался с нижней части круга, и снова простирал лучи к верхним частям, происходящее при сем нарек он утром, наименовав так начало дня" (Творения.Ч.1 М.1861. С. 19-20).


свт. Григорий Богослов:  "И, как рассуждаю, в начале Бог сотворил не этот органический и солнечный свет, но не заключенный в тело и в солнце, а потом уже данный солнцу освещать всю вселенную. Когда для других тварей осуществил Он прежде вещество, а впоследствии облек в форму, дав каждому существу устройство частей, очертание и величину; тогда, чтобы соделать еще большее чудо, осуществил здесь форму прежде вещества (ибо форма солнца - свет), а потом уже присовокупляет вещество, создав око дня, то есть солнце. Посему к дням причисляется нечто первое, второе, третье и так далее до дня седьмого, упокоевающего от дел, и сими днями разделяется все сотворенное, приводимое в устройство по неизреченным законам, а не мгновенно производимое Всемогущим Словом, для Которого промыслить или изречь значит уже совершить дело" (Слово 44 на неделю новую, на весну и на память мученика Маманта. // Творения, Т. 1. Троице-Сергиева Лавра. 1994. С. 656-657).

свт. Епифаний Кипрский:  "В первый день Он сотворил высшие небеса, землю и воды. Из этих стихий образуется: лед, град, иней и роса. Затем из служебных духов пред лицом Его следуют ангелы, предстоящие лицу Его, ангелы Славы, ангелы ветров, ангелы облаков и мрака, снега, града и мороза; ангелы шума, громов, молний, холода, жары, зимы, осени, весны, лета и все духи, присущие творениям Его, находящимися на небесах и на земле. Далее бездны: бездна подземная и бездна хаоса и мрака. Потом следуют вечер и ночь, свет дня и утра.  Эти семь величайших дел сотворил Бог в первый день.

Во второй же день (Бог сотворил) твердь посреди вод и разделение между водами, которые над твердью и водами, которые под твердью на поверхности всей земли. Лишь одно это сотворил Бог во второй день.

В третий день – моря, реки, источники и озера, семена посева, растения, деревья плодовитые и бесплодные, леса. Эти четыре величайших дела сотворил Бог в третий день.

В четвертый день – солнце, луну и звезды. Эти три великих дела сотворил Бог в четвертый день.

В пятый день – китов великих, рыб и пресмыкающихся в водах, птиц крылатых. Эти три великих дела сотворил Бог в пятый день.

В шестой день – зверей, скот, пресмыкающихся по земле и человека. Эти четыре великих дела сотворил Бог в шестой день.

И было всех дел, сотворенных Богом в шесть дней, двадцать два. И окончил Бог в шестой день все, что было на небесах и на земле, в морях и безднах, во свете и во мраке и во всем прочем
"  (Шестоднев. // Божественное Откровение и современная наука. Альманах. Вып. 1. М. «Паломникъ». 2001. С. 46).

свт. Амвросий Медиоланский:  "Весьма понятно, почему Моисей сказал не «первый день», а «день один», ибо не мог назвать первым второй, третий, да и остальные дни: так и появился нынешний порядок. Однако Моисей решил, что названием «день» объемлется время и дня и ночи; Моисей как бы сказал: мера дневного времени – двадцать четыре часа. Ведь то, что порождено семенами, женщины сперва сосчитывают. Разбирают, а уж потом связывают пучками; точно так же исчисляются дни и оцениваются свойства ночей. Итак, поскольку поворот солнца один, то и день один" (цитпо: Серафим (Роуз). Православное понимание книги Бытия. М. 1998.С.56,72).

свт. Иоанн Златоуст:   "И быть вечер, и быть утро, день един. Конец дня и конец ночи ясно назвал одним (днем), чтобы установить некоторый порядок и последовательность в видимом, и не было бы никакого смешения" (Творения Т.4 кн.1 СПб.1898. С.17).

он же:  "И нарече, говорит (Моисей) Бог твердь небо, и виде Бог, яко добро. И бысть вечер, и бысть утро, день вторый. Дав имя тверди и похвалив сотворенное, положил конец второму дню, и продолжает: И бысть вечер, и бысть утро, день вторый. Видишь, с какой тщательностью он учит нас, называя окончание света - вечером, а конец ночи - утром, а все вместе именую днем, чтобы мы не думали ошибочно, будто вечер есть конец дня, но знали ясно, что продолжительность того и другого составляет один день" (Творения Т.4 кн.1 СП6.1898. С.28).

Он же:   "Поэтому и создал в четвертый день, чтобы не подумал ты, будто оно производит день. Что сказали мы о семенах, тоже скажем и о дне, именно, что прошло три дня до сотворения солнца"  (Творения Т.4 кн.1 СПб.1898. С.45).

Он же:   "Вот уже здесь, в самом начале бытия мира, Бог гадательно предлагает нам учение о том, чтобы мы один день в круге седмицы посвящали и отделяли на дела духовные " (Творения Т.4 кн.1 СПб. 1898. С.82).

блаж. Августин Иппонийский:   "И быть вечер, и быть утро, день един. - В настоящем случае день называется не так, как назывался он, когда говорилось: и нарече Бог свет день, а так, как, например, мы говорим: "30 дней составляет месяц"; в этом случае в число дней мы включаем и ночи. Итак, после того, как сказано уже о произведении дня посредством света, благовременно было сказать и о том, что явился вечер и утро, т.е. один день; так как один день считается от начала дня до начала другого дня, т.е. от утра до утра, каковые дни, как я сказал, мы называем с включением ночи" (О книге Бытия. М. "Паломник". 1998. С.115).

 

geliy

Собссно комментарий к комментарию уважаемоого креациониста m_a_t_i_s 

Сжато не получилось. Но зато выразил более-менее развернутое отношение к проблеме.

1. Приводимые Вами цитаты из св. отцов имели нерв спора в совершенно другой плоскости. В основном святые пытались понять, как может сопрягаться день творения и бесконечная мощь Бога. Зачем Богу 24 часа, если Он может сотворить всё в один момент? Из этого происходили трактовки Шестоднева разной степени аллегоричности. Я думаю, Вам известен спор буквальной Антиохийской и аллегоричной Александрийской школ. Но они спорили совершенно о другом. Поэтому цитат действительно много, но все они как-то мимо кассы. Я постараюсь их разобрать.



Например, преп. Афанасий Синаит пишет: св. Иустин Мученик предполагает, что творение, вся природа, различные существа, всякий род и всякий вид в отдельности различаются числом шесть, которое есть в одно и то же время, вы мысли Бога, цифровой производитель сущности и регулятор форм. Из этого следует, что шестидневное творение есть лишь величественная класификация, в которой дела Творца распределены по их величию и красоте, так что они, являясь в поступательной линии, переходят из неодушевленного к органическому, от органического к неразумному, от неразумного к инстинктивному, от инстинктивного к человеку.

Климент Александрийский считает, что творение произошло мгновенно. Он пишет: Выражение «в день, когда сотворил Бог», следует понимать как «в Том и через Того» Он сотворил «Без Кого ничего не возникло»... Днем называется Логос, освещающий всё сокрытое. Чрез Него всё творение ожило и увидело свет.
И еще: «последовательность дней творения имеет глубокий смысл, показывая значение каждой отдельной вещи. Как же творение могло происходить во времени, если и само время возникло с остальным сущим?»

Свят. Амвросий пишет, что когда Моисей так отрывисто говорит: "В начале сотвори Бог..." (Быт. 1, 1), он хочет "выразить непостижимую скорость деяния". Каждый творческий акт (день) моментален, а целое творение состоит из правильной последовательности этих творческих актов.
Никто не оспаривает Шесть дней, но образы этих дней с богословской точки зрения сильно разнятся.

Цитаты из современных богословов я помещу в конце.

2. Я бы вообще хотел сказать про цитаты как метод спора:
Они, как правило, выхватываются из контекста или напрямую относятся к совершенно иным спорам: с эллинами, с безграмотностью священников и тд.

Цитата из Иринея Лионского никакого буквализма не предполагает, и вполне может быть истолкована аллегорично. Ириней говорит о дне недели, в который умер Адам, походя говоря про Шестоднев. И тут же продолжая: "Некоторые еще смерть Адама полагают в тысячный год; ибо так как “день Господний как тысяча лет”.

Ипполит Римский - совершенно не в тему. Слово "день" встречается и в Шестодневе, простите за тавтологию, но не приближает нас к разгадке.

Цитату из Мефодия Олимпийского против Оригена Вы круто сократили. Вместо двоеточия честнее было бы поставить три точки, ибо Мефодий далее оспаривает Оригена, приводя рассуждения про 6+7=13 тысяч лет бытия мира, которые сейчас просто выглядят смешными, ибо спор опять-таки в другой плоскости. Это как-то по-иудейски: буква важнее смысла, цитата выше рассуждения.

К тому же не стоит забывать контекст времени: Ориген боролся с ересью Цельса, который говорил нечто вроде: «как Бог может почить, в седьмой день, как ремесленник? Как Бог может устать?» Ориген отвечает, разбирая ересь Цельса, дожимая свою версию аллегоричности Шестоднева до конца.
Через некоторое время его ученики, делая выводы, которые сам Ориген не делал, впадают в ересь, и родившийся уже после его смерти священномученик Мефодий борется не столько с Оригеном, сколько с источником еретичества. Хотя при жизни это был вполне ортодоксальный христианин, филолог, и к тому же первый библеист Церкви.

Святитель Афанасий Великий цитируется Вами по спорам с арианами (Слово на ариан второе), конкретный момент - оспаривание арианского утверждения, что Христос - сотворен. Вот предыдущее предложение: Так, по словам их, Он уже не Единородный, но как единый из многих братий именуется и рождением, и Сыном. Какая же нужда в лицемерии: называть Его тварью и говорить, что Он — не тварь? ... Ибо какая иная тварь такова же, каковою создана всякая другая, чтобы утверждать вам сие о Сыне как нечто исключительное? Вся видимая тварь создана в шесть дней; и в первый создан свет, который и нарече Бог день.
Именно о том, что о рождении Сына Божия у Моисея ничего не сказано, а не о буквальном временном отрезке создания мира говорит Афанасий Великий! Совершенно иной контекст, совершенно! Не с этим спорили!

Цитата преп. Ефрема Сирина. Внимательно прочитайте ее: "Никто не должен думать, что шестидневное творение есть иносказание, непозволительно также говорить, будто бы, что по описанию сотворено в продолжении шести дней, то сотворено в одно мгновение". Василий Великий, Амвросий Медиоланский (которых тоже любят цитировать креационисты), Климент Александрийский, Блаженный Августин считали именно так: все сотворено в одно мгновение! В шесть дней - шесть мгновенных актов творения. Я даже не уверен в правильности Вашей цитаты, но спор все равно не об этом, а о силе Бога. Именно в этом контексте опасна аллегоричность, с которой борется преподобный Ефрем.

Далее Ефрем Сирин, визуализируя, вынужден был столкнуться с наглядными неувязками: что первосозданное небо не является небом в нашем понимании, а горним (духовным) миром, но его свет до появления Солнца задерживался облаками, а тень от тверди производила ночи (вторую и третью ночь). А так как ночью не может быть света вообще, то свет прятался под воду. Причем ровно на 12 часов. Это весьма странно, потому как если земля крутится вокруг оси, и если наш астрономический день есть некая скользящая переменная, то каким образом и где географически свет являлся из воды для воспроизводства дня, не ясно. Впрочем, Ефрем Сирин скорее всего не знал, что земля круглая (в то время была распространена идея четырехугольной земли). И ошибался, что не умаляет его святости. Но спорил он по другому поводу.

Думаю, я ясно описал проблему.

Ваш коллега по взглядам stratilate говорит, описывая неизбежность тупика смерти: «И если допустить, что человек эволюционировал из обезьяны, значит смерть до Адама, а это не так. В любом случае Православный Христианин здесь упирается в 19-е правило 6-го Вселенского Собора.»

Давайте откроем это правило и внимательно прочтем: 
В переводе на понятный в нем говорится: в обществе - нестроения, регулярные варварские набеги (см правило 18), безграмотность священнослужителей. Некоторые необразованные священники, в попытках объяснить какие-то насущные проблемы, на проповедях ошибаются, ведут себя богословски неверно, поэтому давайте не будем уходить от учения Церкви, чтобы не было проблем с паствой, «не преступая положенных уже пределов и предания Богоносных отцов».
Но ведь опять-таки это совершенно иной контекст. Получается, что все христианское богословие, в спорах и полемических муках развивалось вопреки этой фразе. Это не канон, а вероучительное определение. 
Следующее двадцатое правило, к примеру, говорит: Да не будет позволено епископу во ином граде, не принадлежащему ему, всенародно учить. Двадцать седьмое правило гласит: 
Никто из числящихся в клире да не одевается в неприличную одежду, ни пребывая во граде, ни находясь в пути, но всякий из них употребляет одежды, уже определенные для состоящих в клире. Если же кто учинит сие: на одну седмицу да будет отлучен от священнослужения.
А я не раз видел подобное. И чего?

К слову, «тупик смерти» легко преодолевается, например таким утверждением: с чего мы взяли, что эволюция не есть одно из проявлений грехопадения? Да, человек не происходил от обезьяны, но он эволюционировал уже после грехопадения, и через смерть.

Первая глава Книги Бытия. Там везде стоит "йом" - в единственном числе в Библии это всегда день-сутки (в отличие от множ.числа того же слова "омот", которое может обозначать "промежуток времени"). Параллельно в Септуагинте: "имера" в единственном числе - это только день -сутки.
За это же говорит и сама постановка фразы "и был вечер и было утро" Шестоднева.


Я вовсе не спорю с переводом, я вполне доверяю переводчикам, но это никак не меняет сути вопроса. Разве Вы не видите, что при буквальных трактовках вопросов больше чем ответов. Какое может быть утро или вечер, если солнце еще не сотворено? Некий свет, на ночь (для наступления ночи) погружающийся в воду? В четвертый день, с сотворением Солнца, этот свет выключился?
Трава древнее Солнца и всех планет? Но если все создано неизменным, то и физические процессы, происходящие во Вселенной, не меняются. Мы можем наблюдать гибель звезд, а так как скорость света нам известна, то мы можем вычислить и время их гибели, и оно никак не измеряется 7 тысячами лет, а миллиардами. Как могла исчезнуть звезда (свет от которой к нам только долетел) до своего появления?
Или как Бог мог увидеть, что «это - хорошо», если Он и так знает всё, что Он совершенен?
"В начале было Слово",- пишет святой Иоанн Богослов, а Библия утверждает: "В начале Бог сотворил небо и землю". Тут либо физика - либо аллегория.

Например, свт. Феофил, рассуждая о разделении вод над и под твердью, считал, что вода в виде дождей по количеству равна воде в реках, озерах, морях и океанах. Ему был неизвестен круговорот воды в природе.
Святитель Иоанн Златоуст считал, что раз Бог «утвердил Землю на водах», то так и есть. У него не было батискафа, он основывался на том, что читал в Псалтири. Такой вот буквальный, «антиохийский» подход разных эпох.
Митрополит Московский Макарий в 19 веке, на основании последних догадок ученых говорит, что до солнца наверное была некая светоносная материя, и что возможно свет есть тончайшая жидкость и он может быть без источника света. Но Макарий по крайней мере признает, что 6 дней - физические отрезки, равные 24 часам, честно, и рассуждает о физической природе до-солнечного света.

Увы, у Вас я ничего кроме постулатов без рассуждения не вижу. И меня это печалит. Мне это напоминает позицию современных ученых-позитивистов, не могущих объяснить пророчества или чудесные исцеления, и поэтому отмахиваясь от них цитатами из Дарвина или позитивистов.

3. Мне наплевать на эволюцию, я просто не ставлю себе вопрос: произошел человек от обезьяны или нет, меня это вообще не трогает, и к моей вере отношения не имеет. Мне проще и ближе считать, что «у Господа один день, как тысяча лет, и тысяча лет, как один день». Я допускаю, что в ТЭ есть масса нелепиц и неувязок, но если мне показывают физически иные гены физически найденного на Алтае древнего человека, я вынужден это физически признать. И меня поражает, когда православные готовы отрицать физические законы, и огульно называть науку демагогией, хотя она накопила массу неопровержимых доказательств того, что земля древнее 7521 года. Это такой способ мышления - подгонять факты под заранее приемлемую позицию, вместо того чтобы честно принять всю совокупность известного, пусть может быть и гораздо менее понятного.

А что думают современные богословы? Думают не в свете борьбы с Цельсом, арианами, а именно в контексте Дарвинизма, в свете современных вызовов:

протодиакон: А. Кураев: в Православии нет ни текстуального, ни доктринального основания для отторжения эволюционизма. Не имеет для православных смысла и потакать общественной моде на иррационализм (любой иррационализм в конце концов сработает в пользу оккультизма и против Церкви).

Проф. И. М. Андреев, отвергнув идею развития человека из обезьяны, пишет: "В остальном дарвинизм не противоречит библейскому учению о сотворении животных существ, ибо эволюция не разрешает вопроса о том, кто же сотворил первых животных". (кстати, тот самый тупик смерти).

Проф. Московской Духовной Академии А. И. Осипов: "для богословия принципиально допустимы и креационная, и эволюционная гипотеза, при условии, что в обоих случаях Законодателем и Устроителем всего миробытия является Бог, Который мог все существующие виды, или творить по "дням" сразу в завершенном виде, или постепенно, в течение "дней" "производить" из воды и земли, от низших форм к высшим силою заложенных Им в природу законов".

Проф. Свято-Владимирской Семинарии в Нью-Йорке прот. Василий Зеньковский": "Библейский текст ясно говорит, что Господь повелевает земле действовать своими силами... Эта творческая активность природы, присущая ей, по выражению Бергсона, elan vital, - устремление к жизни, делает понятным бесспорный факт эволюции жизни на земле".

В 1917 г. священномученик прот. Михаил Чельцов, касаясь вопроса о взаимоотношении христианства и науки, писал, что "Не мало способствовало уничтожению розни между наукой и религией и более проникновенное, осмысленное и духовное разъяснение и понимание многих мест Библии. Стоило только получше вчитаться в текст Библии о сотворении мира, как стало ясно, что Библия не дает оснований считать день творения за двадцатичетырехчасовой период времени, и рушилась стена между библейскими сказаниями и данными науки о неопределенно долгом периоде жизни Земли до появления человека".

Отец Серафим Роуз:
"размышляя об этих шести днях, один православный очень хорошо выразил цель нашего исследования: нам должно измерять их не количественно, а богословски. Тут важно не то, сколь долгими они были, но что в них произошло. Они суть изложение шести громадных творческих актов Бога, которые сделали вселенную такой, какой мы ее знаем. Сейчас мы рассмотрим эти шесть актов подробнее".

В. Лосский:
Здесь необходимо преодолеть два затруднения. Первое - опасность оказаться "эллином", то есть подходить к данным Библии с чисто метафизической точки зрения и пытаться рассудочно истолковывать их таинственную символику так, что взлет веры оказался бы просто ненужным. Но богословию нет надобности клянчить разъяснений у философов; оно само может дать ответ на их проблемы, но не вопреки тайне и вере, а питая разум тайной, преображая его верой, так что в постижении этих тайн участвует весь человек. Истинное богословие превосходит и преображает метафизику.
Вторая опасность: по ненависти к философам оказаться только "иудеем", то есть понять конкретный символизм Священного Писания буквально. Некоторые современные экзегеты, в особенности (но не исключительно) протестанты, стараются тщательно изгнать из своего образа мыслей все, что хоть сколько-нибудь напоминает философию. Так, Оскар Кульман в своей книге "Христос и время" считает нужным отбросить как наследие Платона и греческой философии все проблемы, связанные с вечностью, и мыслить Библию на уровне её текста. Но Библия - это глубина; древнейшие ее части, и, прежде всего, книга Бытия, развертываются по законам той логики, которая не отделяет конкретного от абстрактного, образа от идеи, символа от символизируемой реальности.

Такой вот Consensus patrum.

Синдром д’Артаньяна



 

Недавно в сетевом издании "Сноб" появился текст довольно известного публициста Дмитрия Быкова с говорящим названием "Толоконные лбы", в котором он много критикует Церковь — текст, на который стоит отозваться, в частности, потому, что, автор, как и полагается талантливому публицисту, служит голосом определенной части нашего общества.

Критика Церкви со стороны нашей интеллигенции часто не то, чтобы несправедлива — она просто обращена к воображаемому объекту. Церковь, конечно, состоит из грешных, несовершенных людей, и, если мы говорим о ее земном, социальном воплощении, у нее могут быть, и есть реальные системные проблемы, которые стоит увидеть, которыми необходимо заниматься. Беда с нашими интеллигентными критиками, однако, в том, что они этих проблем просто не видят — и каковы бы ни были реальные грехи церковных людей, они обличают вовсе не их.

Как правило, такая критика выдает не только решительное непонимание предмета, на который она обращена, но и решительное с ним незнакомство. Церковь, воображаемая и критикуемая прогрессивной интеллигенцией, и Русская Православная Церковь как реально существующее сообщество со своими реальными проблемами, практически не пересекаются; статья Дмитрия Быкова — еще одно подтверждение этому. Как пишет автор, "Правда же эта заключается в том, что церковь в сегодняшней России — предсказуемая и ревностная союзница всего наиболее темного и косного; что церковь — тень государства, и в этой тени его художествам особенно вольготно; что современное российское богословие, по крайней мере официальное, безнадежно отстало от времени и от реальных нужд паствы". Тут даже сложно говорить, что это неправда — неправдой могут быть какие-то утверждения о реальности, этой реальности не соответствующие. Здесь же каких-либо (истинных или ложных) утверждений о реальности просто нет — есть воспроизведение штампов и лозунгов, смысл которых не в том, чтобы сообщать нам что-то о предмете критики, а в том, чтобы обозначать позицию самого критика. В самом деле, какие труды современных православных богословов автор читал? По каким признакам он отличает "официальное" от "неофициального" богословия? Как он определяет близость или далекость этого богословия от "нужд паствы"? Я сильно подозреваю, что никак, и у меня есть на это основания. Несколько дальше автор пишет о том, что "ее (Церкви) интеллектуальный уровень катастрофичен".

Чей уровень катастрофичен? Портала Богослов.ру? Журнала "Альфа и Омега"? Если интеллектуальный уровень людей, читающих греческих и латинских отцов в оригинале, "катастрофичен", то каков же уровень самого Дмитрия Быкова, позволяющий ему смотреть на них настолько сверху вниз? Таинство Святого Крещения мне в свое время преподал кандидат биологических наук (отец Александр Борисов), причем я вовсе не искал креститься непременно у кандидата наук — просто так получилось, вошел в Церковь, столкнулся с ученым. Потом я познакомился и с другими священниками и понял, что в том, что блестящие по мирским меркам интеллектуалы принимают сан, нет ничего необычного. Сколько знакомых священников есть у Дмитрия Быкова и интеллектуальный уровень скольких из них он находит "катастрофичным"?

Или возьмем другое утверждение автора - "Вера в России по большей части языческая, исчерпывающе описанная Фрейзером в «Золотой ветви» или Фрейдом в «Тотеме и табу»; вера, больше похожая на синдром навязчивых состояний." Боюсь, что задавать вопрос о том, скольких православных людей лично знает автор, и веру кого именно из них он находит таковой, наверное, бессмысленно. Бессмысленно просить показать нам, например, сетевой дневник священника или вообще церковного человека, веру которого автор определят как "синдром навязчивых состояний". Это не осмысленное высказывание о реальности, которое может быть истинным или ложным, соответствовать или не соответствовать фактам — это демонстрация определенного отношения к миру вообще и Церкви в частности, отношения, которое можно было бы передать выражением лица — если бы оно вполне передавалось при помощи текста.

Но если все-таки попробовать описать это выражение, то лучше всего подойдет известная фраза "вы все жалкие и ничтожные личности, а я д'Артаньян". Выступления в подобной стилистике мало сообщают нам о ничтожных личностях (в самом деле, кому они интересны), зато сообщают нам нечто о самом д'Артаньяне и о той субкультуре, с которой д'Артаньян связан. Субкультура прогрессивной русской интеллигенции обладает определенными устойчивыми чертами, и в том, что ее представители говорят о Церкви — или государстве, или культуре, или чем-либо еще, проявляются определенные особенности, которые можно проследить еще с дореволюционной эпохи.

Главная миссия интеллигента, его долг перед мирозданием — демонстрировать городу и миру брезгливо-высокомерную мину; демонстрация таковой мины составляет столь великую нравственную заслугу, что она совершенно избавляет интеллигента от необходимости делать что бы то ни было еще, и текст Быкова в этом отношении весьма показателен: "Страна, в которой все, от карьеры до здоровья, есть дело случая, страна, в которой ни за что нельзя уважать себя, — есть по определению страна трусливого магизма, где нет связи между причинами и следствиями, а есть робкое предположение, что три плевка через левое плечо еще немного продлят наше прозябание". Это описание реальных проблем страны? Нет. У нас в стране есть очень и очень серьезные проблемы, но этот текст их не обозначает, не пытается выявить их причины, не пытается наметить пути их решения — брезгливое презрение продемонстрировано, долг перед мирозданием исполнен.

Приведу в качестве примера обратного подхода статью Андрея Юревича "Нравственное состояние современного российского общества" — автор пишет о нашей стране чрезвычайно жесткие и страшные вещи, но пишет их совершенно неинтеллигентно — то есть делая конкретные утверждения, обосновывая их данными, анализируя причины и выдвигая свои предложения. Конечно, публицистика не обязана быть научным текстом — но она, все же, должна иметь какое-то отношение к реальности.

Очень показательно то, что Быков пишет о том, что "интеллигентские секты, группирующиеся вокруг «продвинутых» батюшек, еще отвратительнее, поскольку доминирующая их черта — беззастенчивое самоуважение, хлещущее из глаз самодовольство. Простите меня все, но это очень видно". Я не видел в интеллигентских приходах особого "хлещущего самодовольства", но, поверим автору, что он это видел. Тогда нам стоит поставить вопрос — откуда это в людях, оттого, что они православные христиане или оттого, что они выходцы из той же субкультуры, что и Быков? Это Церковь сделала их такими беззастенчивыми и самодовольными, или они принесли эти качества в Церковь и пока от них не избавились? Не находим ли мы у самого автора все то же "беззастенчивое самоуважение, хлещущее из глаз самодовольство"? Мне бы не хотелось, чтобы это было воспринято как личные нападки — это не столько личная проблема именно Быкова, это, повторюсь, черта определенной субкультуры.

И одна из черт этой субкультуры — как раз непробиваемое самодовольство, принципиальная неспособность задаться вопросом "что мы делаем не так". Это лежащая на поверхности причина того, что обязательное фрондерство по отношению к власти не порождает — и не может породить — никакой реальной, не клоунской политической оппозиции. Любая реальная деятельность, в том числе политическая, предполагает определенный уровень рефлексии, учет своих ошибок, умение их избегать в будущем — к чему наша прогрессивная интеллигенция выказывает полную неспособность. Напоминая известное высказывание А.П.Чехова, она у нас ни на чем и никогда не учится, но только учительствует.

Критика властей — как и общественная критика вообще — может быть продиктована признанием своей ответственности за общество; интеллигентское фрондерство отличает как раз принципиальная безответственность. Немного отложить брезгливую гримасу, принять на себя ответственность за какое-то дело, значит ритуально оскверниться, выпасть из числа истинных интеллигентов.

Как пишет Дмитрий Быков, "Но должна ли эта официальная церковь сотрудничать с государством — вопрос, на мой взгляд, однозначно устаревший: не может, не должна, это для нее катастрофично". Дело в том, что любая реальная социальная работа — попечение о больных в больницах, о заключенных в тюрьмах, кормление бродяг бесплатными обедами, что угодно еще — требует взаимодействия и сотрудничества с государством. Чтобы священник мог прийти к умирающему в больницу, нужно договориться с минздравом. Чтобы он мог прийти в воинскую часть — с министерством обороны, и так далее.

Любой человек — и любое сообщество — которое пытается что-то делать для улучшения нравов и помощи согражданам, оказывается перед необходимостью взаимодействовать с государством; с тем, которое реально есть, со всеми его возможными недостатками. Но для интеллигента такое сотрудничество — анафема, полная катастрофа, как Дмитрий Быков прямо и пишет. Что здесь первично — принципиальное несотрудничество с государством делает интеллигентов неспособными принять ответственность за какое-то реальное дело, или принципиальная безответственность оправдывает себя Великим Табу на сотрудничество с государством, не очень ясно. Скорее, второе.

Я читал — не у Дмитрия Быкова — отзывы на соглашение между Церковью и минздравом — что минздрав возглавляют настолько дурные люди, что сотрудничество с ними делает Церковь (и лично Патриарха) нерукопожатными. Но Церковь не интересуется своей рукопожатностью — она интересуется тем, чтобы у умирающего в больнице человека была возможность исповедоваться и причаститься. И значительная часть разногласия между церковной и интеллигентской точками зрения как раз сводится к расстановке приоритетов — для интеллигента табу на сотрудничество с государством важнее; его космического значения миссия состоит в том, чтобы делать высокомерную и брезгливую мину, и тот, кто не разделяет этой миссии, заслуживает только презрения. Церковь видит свою миссию совершенно по-другому, и, разумеется, она будет сотрудничать с государством — и для того, чтобы послужить обычным людям, и помня о том, что само государство состоит из людей, за которых умер Христос, людей, которые тоже нуждаются в вечном спасении.

Чтобы сделаться любезной в нашей интеллигентской субкультуре, Церковь должна принять ее ценности и установки — а этого она не сделает, просто потому, что эти ценности и установки весьма дурны. Принципиальная безответственность, презрение к ближним, хлещущий из каждой строчки снобизм — не случайно сетевое издание, в котором помещен текст Дмитрия Быкова так и называется, "сноб" — это вовсе не добродетели, к которым надо стремиться. Это пороки, от которых надо избавляться. Поэтому Церковь не может и не будет приспосабливаться к запросам ее интеллигентских критиков — как говорил герой советского фильма, "нет уж, лучше Вы к нам". Наша интеллигенция нуждается в том же, что и все остальные — в покаянии, в пересмотре своего отношения к жизни, к себе, к Богу и ближним. В принятии своей ответственности перед Богом, ближними, и, да, государством. Потому что ничто в обществе и в государстве никогда не улучшалось оттого, что некоторая общественная группа долго и неуклонно делала презрительную мину.

Источник: Радонеж

Автор: [info]sergeyhudiev 

Под чем не обязан подписываться православный

Письмо профессора Алексея Кондрашова в редакцию портала «Православие и мир» вызвало продолжительную дискуссию и серьезное обсуждение – и на портале, и в блогах, и вне Интернета.

Первый цикл обсуждений завершил сам Алексей Симонович - своим вторым письмом к читателям Правмира.

Сейчас дискуссию продолжает новый ответ постоянного автора портала «Православие и мир» Сергея Худиева.

Добрый день, Алексей!

Прежде всего, Христос Воскрес!

Это событие – то, что Иисус из Назарета буквально, телесно, физически восстал из мертвых – является для христиан абсолютной точкой отсчета, и если Вы ее не принимаете, мы находимся в разных системах координат; это отнюдь не делает беседу невозможной – но об этой разнице в системах отсчета нам стоит помнить. Но перейдем к рассмотрению вопросов, которые Вы поднимате.

Сия Чаша есть Новый Завет

Сергей Худиев

Вы пишете: “Когда мне говорят, что Дух возвещал через Константина со товарищи возвышенные истины, на ум приходят лишь слова Станиславского – «не верю!»…” Вы также указываете на жестокие преследования еретиков св.Иосифом Волоцким.

Отвращает ли эти факты меня от Церкви? Нет.

Прежде всего, я иду в Церковь, чтобы приступить к Святым Христовым Тайнам, потому, что так заповедовал Христос. Нравится ли мне император Константин или нет – в любом случае не повод отвергать Христа.

Господь Иисус говорит “сие есть тело Мое, которое за вас предается; сие творите в Мое воспоминание…. сия чаша [есть] Новый Завет в Моей крови, которая за вас проливается. (Лук.22:19,20)”, и, если я верю Его словам, то было бы крайне странно отвергать этот Хлеб и эту Чашу в знак протеста против антидемократического режима императора Константина. Тем более что и самого режима уже некоторое время как нет. Может быть только одна причина отвергнуть эту Чашу – если все евангельское возвещение ложно и Христос не воскресал.

Вы произносите слова, которые я уже много раз слышал от других людей – “РПЦ не имеет отношения ко Христу”. Но давайте разберемся – иметь отношение ко Христу – это для Вас хорошо или плохо? Апостол Павел пишет “если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера ваша. Притом мы оказались бы и лжесвидетелями о Боге, потому что свидетельствовали бы о Боге, что Он воскресил Христа, Которого Он не воскрешал…. И если мы в этой только жизни надеемся на Христа, то мы несчастнее всех человеков. (1Кор.15:14-19)”.

Если Апостолы говорят, что Христос воскрес, а это неправда, то они лжесвидетели, а христиане – несчастные глупцы вроде каких-нибудь культистов, ожидающих зеленых спасителей на летающих тарелках. Если Христос не воскрес, то все христианство – самое грандиозное надувательство в истории. Тогда нет ничего хорошего в том, чтобы “иметь отношение ко Христу”, и чем Церковь больше имела бы к Нему отношения, тем большего бы упрека заслуживала.

Если Христос воскрес, и иметь к Нему отношение – хорошо и правильно, то давайте тогда принимать Его слова всерьез, давайте искать общину, к которой относятся слова Христа “Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее; (Матф.16:18)”, общину, в которой мы могли бы приступить к Чаше.

Мы сейчас будем говорить о Константине и других подробно – но мне хотелось бы еще раз обратить внимание на ступеньку, через которую невозможно перепрыгнуть. Рад бы ко Христу, да Константин не пускает – это абсурд. Если хотите ко Христу, то идите. На свете есть только один человек, который имеет возможность не пустить Вас ко Христу – и это не император Константин и не преп. Иосиф Волоцкий. Это только и исключительно Вы сами.

Об истории Церкви и об истории вообще

Итак, вопрос об исторической Церкви возникает у нас только после того, как мы определимся с вопросом о Христе. В мире существуют общины верующих, которые в свое время решили отделиться от исторической Церкви и грехов ее истории; мои друзья-баптисты не почитают императора Константина – у них вообще нет почитания святых. Позиция “верю во Христа, а Константин для меня видный исторический деятель и не больше”, в принципе возможна, хотя, как я полагаю, ошибочна. Однако для многих именно такая позиция была переходным этапом на пути в Православие. Если Вас смущает Константин – забудьте пока про Константина, определитесь по отношению ко Христу.

Однако я могу рассказать, почему я не верю в попытки отделиться от истории и ее грехов. Прежде всего потому, что это невозможно. Я бы проиллюстрировал это на примере из интеллектуальной традиции, к которой Вы себя, как я понял, причисляете – либеральной демократии.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

В начале Декларации Независимости США находятся знаменитые слова: “все люди рождены равными и наделены их Создателем определенными неотъемлемыми правами”.

Их автор, Томас Джефферсон, был рабовладельцем. О нем известно, что он сексуально эксплуатировал свою чернокожую рабыню и имел от нее детей. О нем также известно, что он прямым текстом отдавал недвусмысленные приказы о геноциде коренного населения.

Может ли такой человек открыть нам какие-то истины о свободе и правах? Я не иронизирую – я ставлю серьезный вопрос, на который вижу серьезный ответ – да, может.

Когда впоследствии аболиционисты боролись за отмену рабства, а Мартин Лютер Кинг выступал против расовой сегрегации, они обращались именно к этим словам – хотя они и были написаны рабовладельцем а потом другими рабовладельцами же торжественно подписаны. Основателями крупнейшей либеральной демократии в мире были рабовладельцы, замешанные в геноциде. Они до сих пор окружены в США глубоким почитанием, им стоят памятники.

Могут ли нравственно вменяемые люди почитать рабовладельцев, которые отправляли карателей сжигать индейские деревни и истреблять их жителей? Я опять-таки не иронизирую – это серьезный вопрос. И я думаю, что ответ на него – могут, вопрос в том, что именно они почитают в этих исторических деятелях. По-видимому не их грехи – обусловленные их эпохой, культурой, или даже их личной злой волей – но те ценности, которым они, пускай много спотыкаясь, служили.

Подобное происходит и в истории Церкви; святой человек – это не безгрешный человек; это человек, который, будучи человеком своего времени и своей культуры, служил Богу. Много спотыкаясь, да. Но мы почитаем его не за его споткновения.

Такова парадоксальность падшей человеческой природы – глубочайшие прозрения могут сочетаться с проявлениями греховности, присущей как соответствующему времени и месту в целом, так и конкретно этому человеку. Должны ли мы отбрасывать эти прозрения, требуя, чтобы их носители были во всех отношениях безупречными, а все их поступки отвечали политической культуре развитых стран XXI века? Это было бы невозможно – да ничего подобного и не делается, когда речь заходит о почитаемых фигурах за пределами Церкви.

Когда я сталкиваюсь с тем, что почитатели Джефферсона находят аморальным почитание Константина, а поклонники антисемита Вольтера негодуют на (реальный или предполагаемый) антисемитизм в Церкви, я нахожу это крайне непоследовательным.

Да, в истории Церкви можно найти много греха – даже если отложить “черные легенды” и говорить о реальных фактах. Историю вообще творят люди – а люди грешны. Если мы хотим по этой причине возгнушаться Церковью, то нам – если мы хоть немного честны – пришлось бы возгнушаться всем человеческим родом. На наше счастье, Бог им не гнушается.

Под чем не обязан подписываться православный

Но Вы ставите чрезвычайно важный вопрос, который можно было бы сформулировать так – под чем необходимо подписываться, чтобы быть членом Русской Православной Церкви. Вас отталкивает что-то, под чем Вы с чистой совестью подписаться не можете; что же, я еще раз подчеркну, что ни в коем случае не стоит идти против совести. Ни в коем случае не следует признавать за истину какие-то утверждения, о которых Вам точно известно, что они ложные, или одобрять какие-то действия, которые Вы по совести одобрить не можете.

Вы приводите примеры того, с чем Вы не можете согласиться, предваряя из словами “РПЦ учит, что…”. Но Вам, как ученому, наверняка излишне рассказывать о некоторых необходимых методологических правилах – во-первых, определения понятий, во-вторых, определения методов. Что мы имеем в виду под словами “РПЦ учит?”. Что это за “учение РПЦ”? Учение, которое выражают некоторые члены РПЦ? Учение, которого придерживается большинство членов РПЦ? Учение, выраженное в официальных документах РПЦ? Учение, выраженное в высказываниях священноначалия РПЦ? Учение, которого необходимо придерживаться, чтобы быть членом РПЦ? Во всех этих случаях мы говорим о разных, хотя, возможно, пересекающихся вещах. Откуда мы узнаем это учение? Из высказываний отдельных лиц? Из официальных документов вроде “Основ Социальной Концепции”? Во всех этих случаях Ваше несогласие с учением РПЦ может обозначать довольно разные вещи.

В ряде случаев, как я понял, оно означает, что Вы категорически не согласны с мнениями некоторых членов Церкви. Что же, зайдя на любой православный форум, Вы обнаружите, что множество членов Церкви категорически не согласны с мнениями других членов Церкви – так, что дискуссии ведутся подчас с большой остротой.

В Церкви есть люди разных, в том числе довольно крайних взглядов, которые, однако, остаются маргинальными. Приведу пример. Совсем недавно, в 2007 году? известный биолог, нобелевский лауреат, Джеймс Уотсон, заметил, что с пессимизмом смотрит на будущее Африки, поскольку чернокожие от природы обладают пониженным интеллектом. Значит ли это, что биологическое сообщество в целом – оплот расизма? Как бы Вы отнеслись к студенту, который бы наотрез отказался изучать биологию в знак протеста против высказываний Уотсона? Кому он сделает хуже?

Берл Лазар и патриарх Кирилл.

Относительно упреков в “погромном антисемитизме” я бы просто предоставил евреям говорить за себя. Главный раввин России, Берл Лазар, сказал в связи с кончиной Патриарха Алексия II: “он видел в нас, евреях, своих братьев, детей единого Б-га, говорил о «кровном родстве» между нами. Поэтому он с уважением относился к нашему Закону и открыто говорил об этом. И мы, евреи, тоже относились к патриарху Алексию и его пастве с огромным уважением”. Он же приветствовал новоизбранного Патриарха Кирилла как “дорогого друга и брата”. Лидеры обеих общин дружески общаются и принимают совместные заявления по различным вопросам. Похоже, главный раввин страны вовсе не считает Русскую Церковь оплотом антисемитизма; и я не вижу смысла пытаться быть большим евреем, чем главный раввин.

Поэтому принадлежность к Церкви никак не означает согласия с чьими-то антисемитскими высказываниями – не больше, чем принадлежность к биологической науке обязывает Вас соглашаться с расистскими высказываниями Уотсона.

О младоземельном креационизме мы поговорим, даст Бог, в следующем и завершительном письме, пока лишь отмечу, что такая позиция не является ни официальной, ни общепринятой, ни обязательной в Русской Православной Церкви. Я ее не придерживаюсь, не придерживаются ее и многие известные мне миряне и священники.

Об алкофобии и прочем

Перейдем к вопросу, который Вы тоже ставите, и который затрагивает уже не частное мнение, с которым член Церкви волен не соглашаться, а действительно учение Церкви.

Со времен Христа и Апостолов (а они в этом отношении следовали еще более древней иудейской традиции) Церковь считала, что сексуальная близость предназначена для брака, и любая внебрачная сексуальная активность – обращена ли она на лиц чужого или своего пола – греховна и несообразна Божиему замыслу о человеке. Церковь также разделяет со всем человеческим родом, со всеми культурами в истории, убеждение, что брак – это союз мужчины и женщины.

Это учение Церкви приходит в конфликт с идеологией так называемого “гей-движения”; в этом нет ничего необычного. С какими только идеологиями Церковь не приходила в конфликт. Время от времени люди воодушевляются каким-нибудь очередным -измом и негодуют на Церковь, которая относится к этому -изму без должного энтузиазма. Потом -изм выходит из моды, и люди начинают упрекать Церковь ровно в обратном – в том, что она ему недостаточно противилась.

Является ли гомосексуализм неким “супергрехом”? Нет, он является просто грехом, подобным другим грехам – в Писании он перечисляется рядом с обычным, “гетеросексуальным” блудом и никак не выделяется. Несомненно, есть вещи намного худшие – и при этом намного более распространенные – чем гомосексуализм. Человек, который бросает постаревшую и подурневшую жену ради другой женщины, помоложе и попривлекательней, совершает намного более тяжкий грех, чем гомосексуалист, торопливо совокупляющийся с товарищем по несчастью в общественном туалете.

Но рассмотрим этот вопрос подробнее.

Гей-парад.

Вы ставите вопрос: “Вы правда думаете, что гей-парады страшнее, чем 18 литров алкоголя на душу населения в год?”. Нет, не страшнее; но в Вашем вопросе чувствуется некоторая алкофобия.

Похоже, Вы не считаете водку равноправной разновидностью хлеба. Что же, Церковь тоже занимает резко алкофобскую позицию и всячески подталкивает государство к введению различных ограничений на рекламу и продажу алкоголя.

Меры принимаются – с некоторых пор крепкое спиртное в Москве нельзя купить вечером и ночью. Алкопьющие граждане выражают крайнее возмущение этим клерикальным наступлением на свои права, но недостаток политической организованности не дает им выступить единым фронтом. Церковь как раз энергично выступает против пьянства – просто, поскольку Вы и сами алкофоб, для Вас это не является конфликтной точкой, и Вы этого не замечаете.

К счастью для церковников, у алкопьющих граждан нет значительных, тем более международных, организаций – и они не требуют проведения парадов алкогольной гордости, преподавания в школах специальных курсов по преодолению алкофобии или объявления любого негативного высказывания об алкоголе преступлением.

Особенность именно гомосексуализма вовсе не в том, что это исключительно, по сравнению с другими, тяжкий грех – а в том, что именно этот грех продвигается с исключительной напористостью.

В этом отношении я не могу разделить взгляды либерального мейнстрима не столько из-за моей веры, сколько из-за недостатка веры. Требования либеральной ортодоксии гораздо более суровы, чем требования ортодоксии православной. Как христианин, я должен верить в вещи, которые я не могу проверить; нынешний либеральный мейнстрим требует от меня веры в вещи, проверяемо ложные.

Например, мне говорят, что “сексуальная ориентация” – это такая же врожденная особенность человека, как цвет кожи; человек родившийся “геем” будет в любом случае и неизбежно вступать в сексуальные контакты с лицами своего пола, родившийся “натуралом” будет в любом случае вести гетеросексуальный образ жизни.

После этого – те же самые люди – сообщают, что многие являются так называемыми “поздними геями”, то есть людьми, которые лет до сорока вели гетеросексуальную жизнь, состояли в браке, успешно и плодотворно исполняли свои супружеские обязанности, а потом обнаружили, что родились геями. То, что у них есть родные дети от предыдущих браков, используется как аргумент в пользу того, чтобы разрешить усыновление однополым парам. Есть примеры обратного – люди, долгое время ведшие гомосексуальный образ жизни и определявшие себя как “геев”, переходили к гетеросексуальному образу жизни.

Известный пример – британская актриса Джеки Клуни, которая долгое время была лесбиянкой, а ныне – счастливая мужняя жена с четырьмя детьми. Пример с Джеки интересен еще и тем, что в ее случае переход никак не был связан с религией – то есть полагать, что она подавляет свою подлинную лесбийскую природу и живет с мужем исключительно из мрачного религиозного фундаментализма, нет никаких оснований.

Главная доктрина гей-движения – “такими родились” (“born this way”) приходит в лобовое столкновение с множеством фактов перехода людей в обе стороны; я не знаю, как люди, верящие в эту доктрину, справляются с когнитивным диссонансом. Я с ним справиться не могу – да и не понимаю, зачем.

Более того, мы знаем о существовании субкультур, в которых гомосексуальное поведение было гораздо более распространено, чем среди населения в целом. Трудно поверить в то, что, скажем, спартанские гоплиты или ученики британских школ для мальчиков являли собой массовую генетическую аномалию. Очевидно, что под влиянием культуры и среды вести гомосексуальный образ жизни может и человек, который в другой ситуации вести бы его не стал. Особенно если этот человек – подросток, переживающий трудное время полового созревания.

И тут возникает другая проблема. Если человек вовсе не детерминирован к гомосексуализму генетически (про близнецовые исследования Вы наверняка в курсе), и его поведение может быть тем или другим в результате сложного взаимодействия природы, жизненных обстоятельств, культурного влияния и его личного выбора, то правильно ли поощрять его к однополым контактам?

Другой лозунг гей-движения – “гомосексуалистом быть нормально” (“It’s okay to be gay”). Нормально ли? По официальным данным американского Центра по Контролю над Болезнями (Center for Disease Control and Prevention), мужчины, вступающие в половые связи с другими мужчинами, в 44 раза (не на 44% – в 44 раза!) чаще заражаются СПИДом, и в 46 раз – сифилисом. Подобные цифры – опасность заразиться смертельной и неизлечимой болезнью для гомосексуалиста в десятки раз выше – дают исследования и по другим странам. Вы действительно верите в то, что это нормально?

Для сравнения – для курильщика опасность заболеть раком легких выше примерно в десять раз. Поэтому закон налагает определенные ограничения на рекламу сигарет – и требует помещать на пачках пугающие предупредительные надписи о смертельной опасности этой привычки. Никто не считает это нарушением прав курильщиков. Но когда речь идет о гораздо более рискованном поведении, нас уверяют, что мы обязаны всячески внушать людям – начиная с детского сада – что ничего неправильного и опасного в гомосексуальном образе жизни нет. Считаете ли вы правильным, человеколюбивым и сообразным общему благу продвигать и поощрять образ жизни, связанный с настолько катастрофическими последствиями для здоровья людей? Я не считаю.

Другой вопрос – вопрос о политическом движении, которое “борется за права геев” и о гей-парадах как об элементе этого движения. Признаем ли мы за гомосексуалистами равные права? Разумеется! Точно также, как, например, за курильщиками или алкопьющими гражданами. Но из того, что курильщики – полноправные граждане, никак не следует обязанности государства поощрять курение и преследовать никотинофобию.

Когда я читаю новости о том, что очередная группа гей-активистов осквернила очередную церковь, что католическим агентствам по усыновлению предписано отдавать детей в однополые пары, что один человек арестован, а другой – уволен просто за выражение своего взгляда на однополые контакты, что группа активистов вломилась в католическую церковь с требованием преподать им Причастие, что некие юные гей-активисты несколько раз бросили торты в лицо 70-летнему старику Архиепископу – и это, как правило, при благожелательном невмешательстве полиции и открытом одобрении либеральной прессы – я вынужден признать, что это уже сильно выходит за рамки чьей-либо частной жизни.

Не говоря уже о том, что глумление над христианской верой – практически обязательная часть программы гей-парада.

Если любая группа – марксисты, националисты, борцы за права курильщиков, кто угодно еще – станут ломиться в Церковь, требуя, чтобы Церковь пересмотрела свое вероучение, и позволила именно этой группе диктовать, кого допускать к Причастию и кого сочетать браком, мне бы это тоже не понравилось.

Более того, если, скажем, борцы за права курильщиков, возмущенные до глубины души никотинофобской позицией биологического сообщества, станут врываться на торжественные собрания ученых, и швыряться тортами в лицо пожилым и почтенным академикам, вряд ли это понравится Вам.

Я хотел бы, чтоб ни государство, ни толпы раскрашенных активистов не ломились в Церковь, куда я хожу; я хотел бы, чтобы я мог открыто говорить о том, что считаю правильным, не подвергаясь опасности ареста. Именно поэтому я против гей-парадов – государство Российское (в отличие, от, например, Британского) пока не лезет, по требованию гей-движения, диктовать Церкви ее вероучение и практику – и я хотел бы, чтобы так и оставалось. Ущемляет ли это права гомосексуалистов? Не больше, чем ограничения на рекламу спиртного или сигарет ущемляют права курильщиков или любителей выпить.

В следующем письме – которое, я думаю, будет завершающим в этом цикле – я хотел бы рассмотреть те вопросы о соотношении христианской веры и научного знания, которые Вы ставите.

Худиев vs Кондрашов

---------------

Письмо профессора Алексея Кондрашова в редакцию портала«Православие и мир» вызвало продолжительную дискуссию и серьезное обсуждение – и на портале, и в блогах, и вне Интернета.

Первый цикл обсуждений завершил сам Алексей Симонович – своим вторым письмом к читателям Правмира.

 

Добрый день, Алексей!

Хотя Вы сказали о том, что выходите из дискуссии, я хотел бы продолжить отвечать на Ваше письмо – я особенно благодарен Вам за то, что Вы поднимаете вопросы, которые интересны не Вам одному, и хотел бы рассмотреть их все.

О богаче и Лазаре

Процитирую Ваш последний текст на “Правмире”: “Наверное, Ваши слова можно подытожить так – «В Аду окажутся лишь те, кто больше нигде находиться не может, несмотря на все Божьи усилия».

Именно так, Вы поняли меня совершенно правильно.

“Горящий в адском пламени богач – не какой-то особый злодей – он обычный в меру черствый человек. По таким меркам всю Америку с Россией надо в Ад – с нашими бомжами и уклонениями от уплаты налогов”

Очень хорошо, что Вы обратили внимание на притчу о Богаче и Лазаре.

Думаю, в восприятии этого отрывка мы очень близки. Есть два места в Евангелии, которые лично меня совершенно не устраивают – и если бы кто издавал политкорректную версию Библии специально для меня, их бы оттуда обязательно изъяли. Первый – это как раз притча о богаче и Лазаре; второй – это притча о Страшном Суде в 25 главе Евангелия от Матфея.

В обоих случаях осужденными оказываются люди, о которых нам не сообщается, что они активно творили какое-то зло. Они просто распорядились своим временем, силами и деньгами так, как сочли нужным – и они предпочли не тратить их на нищих, голодных, больных и заключенных. Много вас тут, Лазарей, а я один. Если Евангелие – это слово Божие, тогда у меня большие проблемы. Не то чтобы я особенно блистательно пиршествовал, но и в рамках моего скромного достатка я мог бы жертвовать (деньгами, временем и силами) больше, чем это делаю, причем не особенно надрываясь.

Что мне мешает? Страх повредить себе, нежелание себя в чем-то стеснить, эгоцентричность, лень – все то, что можно было бы назвать “неправильно поставленным сердцем”. Если Евангелие право, то я – сильно неправ. Является ли требование Евангелия несправедливым или произвольным? Беда в том, что это требование не является даже специфически евангельским. Это вполне “общечеловеческая ценность”. Капитан корабля, который просто поплывет по своим делам мимо моряков, терпящих бедствие, сядет в тюрьму. Его осудит и закон, и общее мнение. Тем более осудит, если выяснится, что капитан просто не хотел прерывать веселую вечеринку у него на борту ради спасения чужих жизней. Хотя казалось бы – это его корабль, он может им распоряжаться, придет на помощь утопающим – молодец, не придет – его дело. Но закон (и общее мнение) так не считает. Мог спасти людей, но не захотел – значит виновен в их смерти. Боюсь, что это так и на суше – не желая спасать чужие жизни, мы делаемся виновны в их гибели. Это крайне неуютный вывод, но он неизбежен.

Евангелие в этом отношении не сообщает чего-то нового – оно просто подтверждает то, что мы и так знаем. В этой ситуации мы можем сделать три вещи – во первых, мы можем отрицать само Евангелие. Нет ничего плохого в блистательных пиршествах – тут то ли Иисус неправ, то ли Евангелист Его не понял, в общем, пиршествуем и не беспокоимся. Но тут беда в том, что осуждает нас, как уже было сказано, не только Евангелие. Можно попробовать перевести стрелки на других – которые, предположительно, хуже нас; разоблачение и всяческое обличение негодяев несколько помогает облегчить внутреннее беспокойство. Но чужие негодяйства никак не снимают вопроса наших собственных.

Можно еще сказать, что мы не сильно хуже среднего уровня – в самом деле, “по таким меркам всю Америку с Россией надо в Ад”. Но Библия и говорит, что все люди согрешили и нуждаются в спасении – никто не заслуживает рая, хотя все могут быть спасены во Христе. Беда еще в том, что у нас перед глазами люди, которые ведут себя значительно лучше нас – так, как мы бы вполне могли бы себя вести, если бы захотели.

По правде сказать, в Церкви – и в ее истории, и в ее настоящем – меня мало беспокоят люди, которые ведут себя плохо. Это как раз люди, которые ведут себя хорошо, заставляют меня чувствовать себя неуютно.

Евангелие призывает не искать отговорок, а признать свой грех, попросить прощения, предаться Богу, чтобы Он изменил и исправил наше сердце, делать то, на что нас хватает сейчас.

Христос обличает нас в том, что наша жизнь неправильна, и требует ее изменить – причем требует именно как Господь и Судия. Мы не хотим меняться? Если мы не изменимся, мы окажемся в аду. В вечности нельзя быть в меру черствым – мы либо входим в Царство любви, либо отказываемся войти. Мы не можем измениться? Он может нас изменить, если мы сдадимся Ему. Не хотим сдаваться Ему?

Но тогда дело именно в этом, а не в свв. Константине или Иосифе Волоцком, младоземельных креационистах, антисемитах или еще каких-то неприятных людях, которых мы усматриваем в Церкви. Если бы их всех и на свете не было, на наше решение это бы никак не повлияло. В этом случае дело вовсе не в плохих – или заблуждающихся – людях, которые возмущают нашу совесть. Дело в человеке, который говорит нам истину о нас и нашу совесть обличает – Иисусе Христе. Главная проблема именно в Нем, и давайте отдавать себе в этом отчет.

Наше отношение к Церкви определяется нашим отношением к Иисусу Христу – чтобы быть православным христианином, надо, как минимум, признавать Христа Спасителем, а себя – одним из тех грешников, которых Он пришел спасти. Каждый православный христианин, идя к Причастию, повторяет слова Апостола Павла: “Христос Иисус пришел в мир спасти грешников, из которых я первый. (1Тим.1:15)”. Человек, исповедующий эту веру, еще не обязательно принадлежит к Православной Церкви; ее разделяют с нами и неправославные христиане. Но ее исповедание вводит человека в совершенно другой мир и дает ему совершенно иную точку отсчета. Некоторые вопросы оказываются важными, некоторые – утрачивают свое значение. Если Иисус тот, Кем Себя объявлял – то Он жив сейчас, и сейчас, пребывая в одной со мной комнате, ожидает от меня ответа на Его вопрос – “ты веруешь ли в Сына Божия? (Иоан.9:35)”.

Если мы отвечаем на этот вопрос “нет”, и полагаем евангельское свидетельство ложным, то дальнейший разговор о Церкви теряет всякий смысл – если в основании Православной Церкви – и всего Христианства вообще – лежит заблуждение, обещания, которые никто не выполнит, молитвы, которые никто не услышит, надежды, которые никто не оправдает, если кости Иисуса лежат где-то в земле – такие же мертвые, как кости любого другого мертвеца – то разговор о Православии можно окончить на этом, и свв. Константина с Иосифом Волоцким можно оставить в покое за полной ненадобностью.

Если Вы не верите в то, что Евангелие говорит истину об Иисусе Христе, то рассматривать те пожелания, с которыми Вы обращаетесь в конце Вашего письма, просто бессмысленно – допустим, мы рассмотрели их и пришли к выводу, что Ваши представления о Церкви просто ошибочны. Придете ли Вы в Церковь? Нет; да и было бы странно этого ожидать – в Церковь люди приходят потому, что они поверили во Христа, а не потому, что перестали верить в некоторые мифы о Церкви. Если я имел, к примеру, ложные представления о буддизме, а потом от них отказался – это же еще не повод делаться буддистом.

Единственная причина делаться христианином – это то, что евангельское свидетельство о Христе истинно. И здесь мы должны рассмотреть вопрос о том, Кем именно считал Себя Евангельский Христос и кем считали его Апостолы.

Евангельский Иисус о Себе

Вы пишете “Сама по себе гипотеза о боговоплощении многим по душе. Мне, к примеру, легче уважать Бога, который добровольно спустился с небес на землю – попробовать на своей шкуре, каково жить в сотворенном им мире – вместо того, чтобы с безопасного расстояния выставлять нам оценки по поведению. Но можно ли однозначно определить, что такое боговоплощение?”.

Что же, Вы сами определяете его вполне верно – Бог сошел в наш мир и стал человеком, одним из нас. Как говорит святитель Мелитон Сардийский, “Бог облекся в человека, и страдал ради страдающего, был был умерщвлен ради умерщвленного и погребен ради погребенного”.

Но есть и то, что Вас смущает: “Сам Иисус, согласно Евангелию, в разных случаях говорил о своей божественности по-разному («Я сказал: вы – боги»; «Кто видел меня – видел Отца»; «Я и Отец – одно»; «Отец мой больше меня») – и уж наверное ему виднее… Однако Вселенские соборы, осчастливив нас точными сведениями о структуре Бога, навели порядок и здесь и установили, что Иисус обладал двумя нераздельными и неслиянными природами и волями”.

Насколько я понял, Вы находите неубедительными постановления Соборов о личности и деяниях Христа: “Вопрос (к тому, кто станет мне возражать) – как бы Вы отнеслись к решениям об эпохе царя Алексея Михайловича, принятым пленумом ЦК КПСС по указанию Сталина?”

Я обращусь к предложенному Вами сравнению. Допустим, никакого Сталина, способного принуждать историков к определенным воззрениям, давно уже нет; историю эпохи царя Алексея Михайловича рассматривает множество ученых и их коллективов из разных стран, не имеющих никакого общего руководства и нередко ведущих острую полемику друг с другом. Возможно, если мы обнаружим, что между абсолютным большинством исследователей той эпохи есть согласие в отношении некоторых ключевых фактов, мы согласимся считать эти факты хорошо обоснованными. Если, скажем, все историки, рассматривая дошедшие до нас свидетельства, сходятся на том, что в царствование этого государя была проведена военная реформа, значит, по всей видимости, она действительно имела место.

Новозаветные свидетельства о Христе исследуются аналогичным образом – у Православных, Католиков, Лютеран, Баптистов, Реформатов и других общин, признающих Новый Завет, нет общего руководства, которое могло бы навязать всем общие взгляды. Тем не менее, между всеми этими группами существует поразительно обширная область согласия – так, например, общей для всех них является вера в Боговоплощение и Троицу. Если абсолютно не связанные административно и подчас ведущие между собой энергичную полемику группы исследователей Писания вычитывают из этого Писания одни и те же догматы, этому есть только одно объяснение – они там действительно есть. Общины, отрицающие Троицу – такие как Свидетели Иеговы – обычно опираются на какой-то внебилейский авторитет (у СИ это т.наз. “Руководящая Корпорация”), и носят, по отношению к христианскому миру в целом, скорее маргинальный характер – как последователи Академика Фоменко к исторической науке.

Почему представители таких разных христианских общин независимо друг от друга признают Иисуса Богом? Потому что таково Его свидетельство о Себе, сохраненное Евангелием.

Несколько раз в Евангелии Христос прямо назван «Богом». Например апостол Фома говорит: “Господь мой и Бог мой!”, увидев Воскресшего Спасителя (Ин 20:28), причем такое исповедание сам Иисус принимает без возражений. Надо отметить и то, что Христос в Евангелии везде и всюду утверждает Свою Божественность. Современного читателя Евангелий тут часто подводит незнание библейского контекста. В рамках библейского языка Иисус постоянно и очень настойчиво говорит о том, что Он — Бог. Евреи вообще избегали говорить о Боге прямо, опасаясь нарушить заповедь «не поминай имя Господа, Бога твоего, напрасно». В речи на Бога часто указывали косвенно — «Благословенный», «Господь», «Небо», «Великий Царь», «Судия».

Иисус указывает на Себя как на Царя, Судию (напр. Мф 25:34), Того, кто посылает Пророков (напр. Мф 23:34), Того, о Ком в ветхозаветных пророчествах говорится как о Боге, и т. д. В рамках Библии это не может означать ничего, кроме предельно ясного отождествления говорящего с Богом. Вспомним хотя бы притчу о Страшном Суде:

“Когда же приидет Сын Человеческий во славе Своей и все святые Ангелы с Ним, тогда сядет на престоле славы Своей, и соберутся пред Ним все народы; и отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов; и поставит овец по правую Свою сторону, а козлов — по левую (Мф 25:31-33)”

Судией всех народов здесь выступает Иисус, хотя в библейском контексте никакого другого высшего Судии, кроме Бога, нет и быть не может. Есть и другие слова Христа, которые не могут быть истолкованы иначе как самосвидетельство о Его Божественном достоинстве. Это случаи, когда Он говорит о прощении грехов (Кто Он, что грехи прощает?), называет Себя Господином субботы (хозяин субботы — только Бог, суббота — Его день), свидетельствует о Своей безгрешности (Ин 8), говорит: Я и Отец — одно (Ин 10:30).

Окружающие Его отлично понимали:

“Иудеи сказали Ему в ответ: не за доброе дело хотим побить Тебя камнями, но за богохульство и за то, что Ты, будучи человек, делаешь Себя Богом (Ин 10:33)”. Итак, Господь Иисус Христос использует максимально сильный язык для утверждений Своей Божественности.

Соборы было бы неверно рассматривать как аналог современных законодательных собраний – которые устанавливают ранее не существовавшие законы. Соборы не вводили каких-то новых истин о Христе – они придавали четкие формулировки “вере, однажды преданной святым. (Иуд.1:3)”, чтобы оградить ее от попыток исказить ее так или иначе. Христиане верили в Иисуса Христа как совершенного Бога и совершенного человека до эпохи вселенских соборов; такая вера ясно выражена уже в текстах Нового Завета.

Почему невозможно обойтись без догматов

Почему важно в это верить? Этот вопрос ставят достаточно часто. Не важнее ли быть просто приличным, нравственным человеком, чем признавать именно это – пускай и верное – учение о Христе?

Беда в том, что с нашей “приличностью” и “нравственностью” есть очень большие проблемы, которые мы не можем решить своими силами. Серьезные попытки следовать Свету их немедленно выявляют. Нам нужно обратиться к Свету напрямую и искать его помощи. Но уже простейшее проявление веры – молитва – предполагает определенные догматы. Решение упоминать или не упоминать Иисуса в нашей молитве уже предполагает определенный догматический выбор; тем более, такой выбор стоит за решением, в каком качестве Его упоминать. Простейшая молитва – “Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня, грешного”, уже предполагает определенное догматической сознание – мы исповедуем Иисуса Господом и Судией, у которого ищем милости – то есть недвусмысленно отождествляем Его с Богом. Впрочем, отказываясь обращаться к Нему таким образом, а молясь как-то иначе, мы тоже исповедуем определенные догматы – только другие.

Любая молитвенная практика догматична. Ввергают ли ложные догматы в ад? Сами по себе – нет, в ад ввергает грех, упорное, сознательное и нераскаянное противление Свету. Сколько в вероисповедном заблуждении того или иного человека от сознательного противления, сколько – от обстоятельств его жизни, сколько – от незлонамеренных ошибок человеческой немощи, мы не знаем; Бог знает.

Мы не утверждаем, что все неправославные попадут в ад. Возможного, язычник, придя на Суд Христов, встретит тот Свет, который Он, как мог и как умел, искал всю свою жизнь, и возрадуется вовеки. Мы не знаем. Мы утверждаем другое – Иисус Христос есть Свет; в конечном итоге мы выбираем между Ним и тьмой.

Другие недоумения, которые Вы выражали, относятся к исторической Церкви и соотношению христианства и науки. Бог даст, мы рассмотрим их в двух следующих письмах.

С. Худиев

urokiatheisma