Новости

Дом Сундукова

Лежал Василий Сундуков с закрытыми глазами, но не спал. Думал. В будний день проснешься, мысли идут более-менее серьезные — какие дела ожидают, какие задачи. А в выходной, тем более с утра, мыслей навалом, но все в беспорядке, одна проявится, тут же ее новая вышибает. Почему в уме такая карусель получается? А потому что посидишь с вечера в кругу друзей, рюмкой помашешь, то-се, в общем, понятно...
За окном громко заливались птицы. Сундуков мысленно отметил: «Птица свои обязанности знает — фить-фить, чии-чирик, поет, она не в курсе, что тут человек лежит и головой мается».
И, тяжко вздохнув, Сундуков перестал слышать птичьи голоса. Ясно, как в цветном телевизоре, увидал вчерашний вечер... Клара стол в саду поставила, в низинке, дача оттуда как на ладони во всей своей немыслимой красе. Гости круги делали, смотрели. Ма-карцев башенку увидел, языком поцокал: «Сила!» Лабутенко витые колонки враз оценил: «Красота, кто понимает!» Общее мнение — дачку отгрохал будь здоров.
Один только Макар, брат Кла-рин, проявил себя с ненужной стороны. Его пригласили, как человека,— сиди, пей, никто тебя не ограничивает. Зачем же зря высказываться, делать глупые замечания!.. Кто он есть? Студент. А если ты студент — сдавай экзамены, получай стипендию и куда не надо не суйся. А то принял граммов сто портвейна и выдал: «Тут и пир горой и ампир горой». Ему Клара говорит: «Сиди, кушай витамины»,— а он ей: «Дачу проверять, не отходя от кассы». Вот мусорный малый!.. Сундуков облизнул пересохшие губы.
—  Клара!   Ты   где?..
—  Пробудился?
Вошла    жена — полная,    кругло-
лицая,    с   утра,   а  уже  в   парике.
—  Хорошо спал,  Васек?
—  Как     убитый...     Как     убитый твоим братцем, гори он огнем!
—  Чего ты   на  него  кидаешься? Молодой,  юмору много.
—  Его, с таким юмором, в обэ-хэсэсе как  родного  примут.
Сундуков жестом указал жене — садись.
—  Подумал    я   насчет   забора...
—  Забор    художественный,   все вчера   сказали...
—  Верно...    Снизу    тес,    поверх как бы  золотая  решетка. Спокойно!   Она  не  золотая — латунь,  металлолом,   отходы   штамповки, так что тут все чисто, не подкопаешься...
—  Вот именно.
—  Какой у забора дефект!.. Со стороны    сквозь   него  лишнее  открывается.   Все   видать.
—  Ну   и   что,   подумаешь.
—  Чересчур        наблюдательные стали  у  нас  отдельные  граждане. Один такой глянет и спросит:  интересно,   на   какие,   грубо   говоря, шиши    возвел    Сундуков   эту   нестандартную     постройку?    Может, он   академик   или   лауреат?..   Нет, пока   что   не   академик.   Тогда   кто же   он?..   Пожалуйста,   могу   ответить.    Шестой    уж    год    заведую плодоовощной     базой,     снабжаю народ  с  утра   и   до    вечера.    Так неужели   ж   я   не   имею   права   у себя   на  даче   пожить?..
—  Умно    ответил.    Больше    вопросов нет.
—  У тебя-то  нет, у людей найдутся...   Там  квас  в   холодильнике, принеси...
Через минуту Клара вернулась с кружкой ледяного кваса, и Сундуков заметил: жена чем-то явно встревожена.
—  Василий, ступай...
—  Куда?
—  Иди.  Там  нас...   снимают.
—  Кто?
—  Погоди выходить, в окно посмотри...
Оставив кружку, Сундуков приподнял цветастую занавеску. Глаза его округлились.
За пределами участка, на сосне, оседлав толстый сук, маячил незнакомец с фотоаппаратом в руках.
«Вот оно, начинается. Ведь чувствовал, как в воду глядел». Сундуков быстро встал, проворно натянул брюки, хотел накинуть рубашку, но решил — не стоит, пока он будет одеваться, незнакомец уйдет.
Появившись из калитки. Сундуков вполне мирно, даже приветливо крикнул товарищу, сидевшему на суку.
—  Доброе  утречко!
—  Здравствуйте.
—  Фотографируем?..
—  Совершенно точно.
—  Вы   что-же...    фотолюбитель?
—  Не   совсем...   Это  ваша   дача, да?
—  С утра была моя.—Сундуков оглянулся, увидел в окне испуганное лицо Клары. Пугаться нечего, пусть     наблюдает,    как    уверенно он   держится.— Вы,  конечно, снимайте, дело ваше, но все же хочу напомнить:        личная        собственность  советских   граждан   охраняется   государством.
—  Это    всем   известно,    в    том числе     и       нам,— сказал      фотограф.— Мы  не  посягаем  на  вашу личную       собственность.       Саша! Держи   камеру! — Он    осторожно опустил   на  ремешке  аппарат  рыжему парню в джинсах и пестрой рубашке  и  слез  с  дерева.
—  Будем       знакомы.        Гуляев Дмитрий,— представился          первый.— А  это  Александр  Павлович Троян,    или    просто    Саша,— мой ближайший   и   верный    соратник...
—  Митя,       регламент,— бросил Троян,— мы не успеем выполнить задание.
Сундуков насторожился, но виду не подал. Тут главное — не надо суетиться.
—  И    какое   же  у  вас  задание, если не секрет?
—  Какое   задание?..    Разрешите запечатлеть    вашу   дачу,   но   уже поближе...
—  А     зачем?..   Зачем   вам   это надо?
Парни  переглянулись.
—  Нам    надо    для   дела,— сказал Гуляев.
—  Для       какого      дела? — тихо спросил  Сундуков.— Что  вас   конкретно  интересует?
—  Нас интересует ваша дача.— Гуляев    взял  у  Трояна  фотоаппарат.— Если    нас  там   не  разорвет злая собака, то мы с вашего разрешения   зайдем   на участок.  Ненадолго.  Нам,  в  обЧцем,  все  уже ясно.
Сундуков   помолчал.
—  Пожалуйста,     не    возражаю, можете   зайти... А  собака мне не требуется. Еще раз вам говорю— меня охраняет государство.
—  Вот   и   прекрасно,— улыбнулся    Троян. — Снимем    вашу   дачу, будет у нас фотодокумент, и расстанемся друзьями.
—  Ну да, это понятно... А почему вы ко. мне пришли? В поселке еще дачи есть...
—  Ваша   является   в   некотором смысле уникальным произведением, и потому у нас к ней особый интерес.
—  Да?..  А  вы  сами откуда?
—  Из Москвы.
—  От  кого  работаете?
Подозрительность дачевладельца становилась забавной. Парни снова переглянулись, и Троян ответил с детской улыбкой:
—  От    одной    организации,   пожелавшей    узнать,    в   чем   смысл жизни...
Не получив прямого ответа в этой фразе, позаимствованной у славных наших сатириков, Сундуков нахмурился. Очень уж не по-хорошему состыковались слова — «фотодокумент» и «организация».
—  Признаемся—у   нас   корыстная     цель,— сказал      Гуляев,— но грабить    вас   мы   не   собираемся. Мы   готовим   материал   для статьи об     архитектуре      Подмосковья...
—  Сейчас     выдумали? — усмехнулся Сундуков.
Гуляев и Троян одновременно развели руками. Это означало — хотите верьте, хотите нет.
—  В таком случае можете пройти  на участок.— Сундуков   открыл калитку.— Как     говорится,    добро пожаловать.
Процесс фотографирования дачи занял не более десяти минут.
Для бодрости тайком подкрепившись «экстрой», Сундуков произнес краткую речь:
—  Дорогие товарищи!.. Я и моя супруга    Клара   Матвеевна     очень рады,    что    вы   обратили   особое внимание   на   нашу   дачу   и   лично мне   сказали,   что   здесь    есть    на что   посмотреть.   Я   правильно   говорю?..
—  Правильно,— подтвердил   Гуляев.
—  Значит,   не   зря   пришли, увидали кой-чего...
—  Да...   Такое   не   забывается,— с чувством произнес Троян.— Весной в Саратове нам показали один особняк.   Бывший  его  хозяин,  купец,   пригласил  архитектора  и  говорит:    «Такой   ты    мне  домишко поставь,    любезнейший,   чтоб  все кругом ахнули и руками развели!» Архитектор    спрашивает:    «В    ка-
ком    стиле?»    А   купец   говорит: «Деньги есть, строй на все стили!». Рассказ про купца Сундукову не понравился.
—  Эта  история   имеет  большой воспитательный    смысл,— заметил Гуляев.—По заданию одного журнала мы фотографируем образцы подмосковного зодчества...
—  Данный  образец  нас  просто потряс,--- добавил      Троян.— Ваше сооружение   не   имеет   себе   равных.
Подобревший Сундуков уловил лишь последнюю фразу Трояна и довольно улыбнулся.
—  Когда я увидел дачу, я даже вздрогнул,— признался   Троян.
—  У^ меня,   между   прочим,   и внутри'найдется    отчего    вздрогнуть.   Желаете — можете    глянуть.
—  Мы     охотно     вам     верим,— сказал   Гуляев.— Человек   с   таким вкусом  и  таким  размахом   способен на многое...
—  Сделал,     что   мог,— скромно заявил Сундуков  и, несколько секунд   подумав,   продолжал,— но   я вас прошу — в журнале адрес наш не     указывайте    и    фамилию.    Не надо.   Вы   так  напишите:   дача   построена с помощью доски обрезной 25х150х6000 под  руководством  и  при участии...      рядового      труженика. Ясно?
—  Более    чем,— сказал    Гуляев.
—  До       свидания,— поклонился Троян     и,     окинув      прощальным взором    сундуковское     владение, всплеснул   руками   и   закрыл   глаза.
—  Вы     что? — удивился    Сундуков.
—  Хочу  это  навсегда сохранить в памяти!..
Проводив парней до калитки, Сундуков вернулся в дом:
—  Клара!  Все  нормально.  Наша дача  будет  помещена  в  журнале, но,   конечно,  без  фамилии   и  без адреса.
Клара  пожала плечами:
—  Почему ж без  адреса и без фамилии? А ведь было бы неплохо, если бы  в журнале  появилась красивая    цветная    фотография — дача   и  тут   же  возле    клумбы    в плетеном  кресле сидишь ты  в коричневом костюме и рядом в новом   платье   я   с   японским  зонтиком...
Сундуков поглядел на жену, как взрослый на ребенка.
—  Соображать   надо!
Он сел на диван-кровать, потянулся.
—  Чем   глупости   говорить, сходи  и  еще  квасу  принеси.   Жажда у меня

с утра, мыслей навалом, но все в беспорядке, одна проявится, тут же ее новая вышибает. Почему в уме такая карусель получается? А потому что посидишь с вечера в кругу друзей, рюмкой помашешь, то-се, в общем, понятно...
За окном громко заливались птицы. Сундуков мысленно отметил: «Птица свои обязанности знает — фить-фить, чии-чирик, поет, она не в курсе, что тут человек лежит и головой мается».
И, тяжко вздохнув, Сундуков перестал слышать птичьи голоса. Ясно, как в цветном телевизоре, увидал вчерашний вечер... Клара стол в саду поставила, в низинке, дача оттуда как на ладони во всей своей немыслимой красе. Гости круги делали, смотрели. Ма-карцев башенку увидел, языком поцокал: «Сила!» Лабутенко витые колонки враз оценил: «Красота, кто понимает!» Общее мнение — дачку отгрохал будь здоров.
Один только Макар, брат Кла-рин, проявил себя с ненужной стороны. Его пригласили, как человека,— сиди, пей, никто тебя не ограничивает. Зачем же зря высказываться, делать глупые замечания!.. Кто он есть? Студент. А если ты студент — сдавай экзамены, получай стипендию и куда не надо не суйся. А то принял граммов сто портвейна и выдал: «Тут и пир горой и ампир горой». Ему Клара говорит: «Сиди, кушай витамины»,— а он ей: «Дачу проверять, не отходя от кассы». Вот мусорный малый!.. Сундуков облизнул пересохшие губы.
—  Клара!   Ты   где?..
—  Пробудился?
Вошла    жена — полная,    кругло-
лицая,    с   утра,   а  уже  в   парике.
—  Хорошо спал,  Васек?
—  Как     убитый...     Как     убитый твоим братцем, гори он огнем!
—  Чего ты   на  него  кидаешься? Молодой,  юмору много.
—  Его, с таким юмором, в обэ-хэсэсе как  родного  примут.
Сундуков жестом указал жене — садись.
—  Подумал    я   насчет   забора...
—  Забор    художественный,   все вчера   сказали...
—  Верно...    Снизу    тес,    поверх как бы  золотая  решетка. Спокойно!   Она  не  золотая — латунь,  металлолом,   отходы   штамповки, так что тут все чисто, не подкопаешься...
—  Вот именно.
—  Какой у забора дефект!.. Со стороны    сквозь   него  лишнее  открывается.   Все   видать.
—  Ну   и   что,   подумаешь.
—  Чересчур        наблюдательные стали  у  нас  отдельные  граждане. Один такой глянет и спросит:  интересно,   на   какие,   грубо   говоря, шиши    возвел    Сундуков   эту   нестандартную     постройку?    Может, он   академик   или   лауреат?..   Нет, пока   что   не   академик.   Тогда   кто же   он?..   Пожалуйста,   могу   ответить.    Шестой    уж    год    заведую плодоовощной     базой,     снабжаю народ  с  утра   и   до    вечера.    Так неужели   ж   я   не   имею   права   у себя   на  даче   пожить?..
—  Умно    ответил.    Больше    вопросов нет.
—  У тебя-то  нет, у людей найдутся...   Там  квас  в   холодильнике, принеси...
Через минуту Клара вернулась с кружкой ледяного кваса, и Сундуков заметил: жена чем-то явно встревожена.
—  Василий, ступай...
—  Куда?
—  Иди.  Там  нас...   снимают.
—  Кто?
—  Погоди выходить, в окно посмотри...
Оставив кружку, Сундуков приподнял цветастую занавеску. Глаза его округлились.
За пределами участка, на сосне, оседлав толстый сук, маячил незнакомец с фотоаппаратом в руках.
«Вот оно, начинается. Ведь чувствовал, как в воду глядел». Сундуков быстро встал, проворно натянул брюки, хотел накинуть рубашку, но решил — не стоит, пока он будет одеваться, незнакомец уйдет.
Появившись из калитки. Сундуков вполне мирно, даже приветливо крикнул товарищу, сидевшему на суку.
—  Доброе  утречко!
—  Здравствуйте.
—  Фотографируем?..
—  Совершенно точно.
—  Вы   что-же...    фотолюбитель?
—  Не   совсем...   Это  ваша   дача, да?
—  С утра была моя.—Сундуков оглянулся, увидел в окне испуганное лицо Клары. Пугаться нечего, пусть     наблюдает,    как    уверенно он   держится.— Вы,  конечно, снимайте, дело ваше, но все же хочу напомнить:        личная        собственность  советских   граждан   охраняется   государством.
—  Это    всем   известно,    в    том числе     и       нам,— сказал      фотограф.— Мы  не  посягаем  на  вашу личную       собственность.       Саша! Держи   камеру! — Он    осторожно опустил   на  ремешке  аппарат  рыжему парню в джинсах и пестрой рубашке  и  слез  с  дерева.
—  Будем       знакомы.        Гуляев Дмитрий,— представился          первый.— А  это  Александр  Павлович Троян,    или    просто    Саша,— мой ближайший   и   верный    соратник...
—  Митя,       регламент,— бросил Троян,— мы не успеем выполнить задание.
Сундуков насторожился, но виду не подал. Тут главное — не надо суетиться.
—  И    какое   же  у  вас  задание, если не секрет?
—  Какое   задание?..    Разрешите запечатлеть    вашу   дачу,   но   уже поближе...
—  А     зачем?..   Зачем   вам   это надо?
Парни  переглянулись.
—  Нам    надо    для   дела,— сказал Гуляев.
—  Для       какого      дела? — тихо спросил  Сундуков.— Что  вас   конкретно  интересует?
—  Нас интересует ваша дача.— Гуляев    взял  у  Трояна  фотоаппарат.— Если    нас  там   не  разорвет злая собака, то мы с вашего разрешения   зайдем   на участок.  Ненадолго.  Нам,  в  обЧцем,  все  уже ясно.
Сундуков   помолчал.
—  Пожалуйста,     не    возражаю, можете   зайти... А  собака мне не требуется. Еще раз вам говорю— меня охраняет государство.
—  Вот   и   прекрасно,— улыбнулся    Троян. — Снимем    вашу   дачу, будет у нас фотодокумент, и расстанемся друзьями.
—  Ну да, это понятно... А почему вы ко. мне пришли? В поселке еще дачи есть...
—  Ваша   является   в   некотором смысле уникальным произведением, и потому у нас к ней особый интерес.
—  Да?..  А  вы  сами откуда?
—  Из Москвы.
—  От  кого  работаете?
Подозрительность дачевладельца становилась забавной. Парни снова переглянулись, и Троян ответил с детской улыбкой:
—  От    одной    организации,   пожелавшей    узнать,    в   чем   смысл жизни...
Не получив прямого ответа в этой фразе, позаимствованной у славных наших сатириков, Сундуков нахмурился. Очень уж не по-хорошему состыковались слова — «фотодокумент» и «организация».
—  Признаемся—у   нас   корыстная     цель,— сказал      Гуляев,— но грабить    вас   мы   не   собираемся. Мы   готовим   материал   для статьи об     архитектуре      Подмосковья...
—  Сейчас     выдумали? — усмехнулся Сундуков.
Гуляев и Троян одновременно развели руками. Это означало — хотите верьте, хотите нет.
—  В таком случае можете пройти  на участок.— Сундуков   открыл калитку.— Как     говорится,    добро пожаловать.
Процесс фотографирования дачи занял не более десяти минут.
Для бодрости тайком подкрепившись «экстрой», Сундуков произнес краткую речь:
—  Дорогие товарищи!.. Я и моя супруга    Клара   Матвеевна     очень рады,    что    вы   обратили   особое внимание   на   нашу   дачу   и   лично мне   сказали,   что   здесь    есть    на что   посмотреть.   Я   правильно   говорю?..
—  Правильно,— подтвердил   Гуляев.
—  Значит,   не   зря   пришли, увидали кой-чего...
—  Да...   Такое   не   забывается,— с чувством произнес Троян.— Весной в Саратове нам показали один особняк.   Бывший  его  хозяин,  купец,   пригласил  архитектора  и  говорит:    «Такой   ты    мне  домишко поставь,    любезнейший,   чтоб  все кругом ахнули и руками развели!» Архитектор    спрашивает:    «В    ка-
ком    стиле?»    А   купец   говорит: «Деньги есть, строй на все стили!». Рассказ про купца Сундукову не понравился.
—  Эта  история   имеет  большой воспитательный    смысл,— заметил Гуляев.—По заданию одного журнала мы фотографируем образцы подмосковного зодчества...
—  Данный  образец  нас  просто потряс,--- добавил      Троян.— Ваше сооружение   не   имеет   себе   равных.
Подобревший Сундуков уловил лишь последнюю фразу Трояна и довольно улыбнулся.
—  Когда я увидел дачу, я даже вздрогнул,— признался   Троян.
—  У^ меня,   между   прочим,   и внутри'найдется    отчего    вздрогнуть.   Желаете — можете    глянуть.
—  Мы     охотно     вам     верим,— сказал   Гуляев.— Человек   с   таким вкусом  и  таким  размахом   способен на многое...
—  Сделал,     что   мог,— скромно заявил Сундуков  и, несколько секунд   подумав,   продолжал,— но   я вас прошу — в журнале адрес наш не     указывайте    и    фамилию.    Не надо.   Вы   так  напишите:   дача   построена с помощью доски обрезной 25х150х6000 http://promforest.ru/doska-obreznaya.html под  руководством  и  при участии...      рядового      труженика. Ясно?
—  Более    чем,— сказал    Гуляев.
—  До       свидания,— поклонился Троян     и,     окинув      прощальным взором    сундуковское     владение, всплеснул   руками   и   закрыл   глаза.
—  Вы     что? — удивился    Сундуков.
—  Хочу  это  навсегда сохранить в памяти!..
Проводив парней до калитки, Сундуков вернулся в дом:
—  Клара!  Все  нормально.  Наша дача  будет  помещена  в  журнале, но,   конечно,  без  фамилии   и  без адреса.
Клара  пожала плечами:
—  Почему ж без  адреса и без фамилии? А ведь было бы неплохо, если бы  в журнале  появилась красивая    цветная    фотография — дача   и  тут   же  возле    клумбы    в плетеном  кресле сидишь ты  в коричневом костюме и рядом в новом   платье   я   с   японским  зонтиком...
Сундуков поглядел на жену, как взрослый на ребенка.
—  Соображать   надо!
Он сел на диван-кровать, потянулся.
—  Чем   глупости   говорить, сходи  и  еще  квасу  принеси.   Жажда у меня.

Борис ЛАСКИН

Поделитесь статьей с друзьями

Яндекс.Метрика Индекс цитирования