Сережа с папой идет на работу

Случилось так, что Сережу не с кем было оставить. Они собрали игрушки, азбукварик http://ezhki-matreshki.ru/obuchayushchie-knigi и папа взял его с собой на работу. Они шли по длинному-длинному коридору, а навстречу им попадалась разные люди, и все здоровались с папой и говорили:
—  Доброе  утро,   Николай   Сергеевич!   Что   это за мальчуган с  вами?
И папа всем отвечал:
—  Доброе утро!  Это  мой  сын.
А один человек — толстый и лысый — подошел к Сереже, погладил его по голове и сказал сладким голосом, как будто он только что съел тысячу пирожных:
—  Какая прелесть!  Как тебя зовут, малыш? Сережа вежливо ответил,  что его зовут Сережа.
—  Сережа?!     Изумительно!     А    сколько   тебе лет?
—  Шесть,— ответил Сережа.
Толстый человек всплеснул руками, сделал большие глаза и так удивился, как будто был уверен, что Сереже по крайней мере тридцать восемь лет.
Папа и Сережа вошли в кабинет, на двери которого было написано: «Управляющий трестом». Сережа стал осматриваться, а папа подошел к большому столу, где зазвонил телефон, и снял трубку.
—  Слушаю  вас, Деревянко,— сказал он и указал Сереже на  кресло. Сережа послушно  сел  и стал слушать.— Не выйдет это у вас, Деревянко,— вдруг рассердился папа и даже стукнул рукой по столу,— никаких денег я вам больше не дам. Перебьетесь! Что? Нет средств? Не нужно было духовые  инструменты   покупать   и   бассейн     на     заводе   строить — вот  тогда  у  вас   сохранились   бы средства. У вас    ведь    завод,    а    не    сочинский пляж.
Папа  положил  трубку.
—  Видал   капиталиста? — спросил    он   у    Сережи.— Бассейн   ему,   видите   ли,    понадобился   для молодежи... А теперь денег клянчит. Он бы еще яхту для своей молодежи купил. С голубыми парусами. Как тебе все это  нравится?
—  Мне  все  это  нравится,— задумчиво    сказал Сережа.— И  бассейн  нравится,  и   яхта с  голубыми   парусами.— Сережа   помолчал   и   вдруг,   подняв глаза на   отца, сказал: — Слушай, ты бы дал ему денег на яхту. У тебя ведь есть?
—  Деньги-то есть,— сказал    папа,— избаловать боюсь. Он, правда, молодец, этот Деревянко, работать умеет... И любят его. Текучесть к нулю свел. Еще бы, ведь у него там и самодеятельный оркестр и бассейн. Я бы сам после работы с удовольствием поплавал...
—  Вот видишь,— сказал Сережа,— ты же    сам его  хвалишь^..  Думаешь,  легко  свести    к  нулю... эту... живучесть?
—  Текучесть,  балда! — хмуро поправил    Сережу папа.
—  Ты   не  ругайся! — Сережа   вплотную     подошел к отцу и положил   маленькую    теплую    ладонь  на большую отцовскую    руку.— Ты    лучше дай ему денег. Ты же сам говоришь, что он молодец.  Или,  может  быть,  ты  жадный?
—  Да нет, Сережка, я не жадный. Я—как бы тебе   объяснить — рациональный,     что    ли...  Мне иначе нельзя. Такая должность...
—  Плохая   должность,— твердо     сказал    Сережа.— Когда  у меня  всего   одно  эскимо,    я  и   то всем ребятам лизнуть даю. А у тебя денег много — и жалеешь.
—  Ладно,  хватит! — Отец  хлопнул   ладонью  по столу.—   Убедил!—Он     нагнулся     над     каким-то ящичком,  стоящим  на  столе,     нажал    кнопку     и сказал:—Тася, соедините меня еще разок с Деревянко.
—  Деревянко   у   телефона,     Николай    Сергеевич,— ответил    ящик   голосом   секретарши,    красивой тети Таси. Папа снял трубку...
—  Значит,    так,    Деревянко,— ворчливо     бурчал   папа,— тут  у   вас   заступники   нашлись...   Кто? Общественность — кто же еще! Горой за вас стоит! Вы только мне скажите,  для  чего  вам деньги нужны? Что? Я же говорил! Почти в точку попал.  Я утверждал,  что  вы хотите  купить     яхту    с голубыми     парусами,     а     оказалось — байдарки. Почти одно и то же. Короче, сколько  вам нужно?  Сколько?  Ладно!  Пиши  бумагу...
Папа усадил Сережу за большой длинный стол, дал ему карандаши и сказал, чтобы Сережа тихо рисовал и не мешал ему работать. Только насчет работы он напрасно говорил: он совсем даже не работал, а все время с кем-нибудь разговаривал.
Потом папа сказал красивой тете Тасе, чтобы она вызвала к нему Мотыгу.
Мотыгой оказался тот самый толстый и лысый человек со сладким голосом, который так удивился, узнав, что Сереже только шесть лет, а не тридцать восемь. Он вошел в кабинет с какими-
то бумагами, но, увидев Сережу, сидящего за столом, снова изумленно всплеснул руками, чуть не уронив бумаги на пол...
—  Нет,   вы    подумайте! — закричал    Мотыга.— Ребенок тихо сидит за столом и  никому не мешает! Что ты рисуешь, бутуз?
—   Я   не бутуз,—сухо   сказал   Сережа.— Я   Са-режа. И рисую велосипед,  который мне обещал подарить   папа,   когда   получит   премию...
—  Какая   прелесть! — опять   завопил   Мотыга   и приготовился   снова    всплеснуть    руками,   но   папа  сердито  сказал:
—  Хорошо,   Мотыга.    Давайте    ближе   к   делу. Мы подготовили четвертый объект к сдаче?
—  О   чем  вы   говорите,   Николай .Сергеевич!— Мотыга  разложил   перед  папой    свои   бумаги.— Утверждайте   акт   сдачи,   хе-хе!  — приготовьтесь получать премию...
—  Но  вчера я был   на    объекте,— нахмурился папа,— и видел, что там еще не везде навешены двери. А вы мне предлагаете подписать акт...
—  Николай Сергеевич,   вы   меня   удивляете.— Мотыга  обиженно  скривил  губы.— Мы  сдаем    в срок  полуторамиллионный   объект,  а  вы  говорите, что  где-то там не навешены какие-то  двери, стоимость   которых — десятка.   Сдадим   объект и навесим эти двери. О чем разговор? Подпишите вот здесь...
И Мотыга ткнул пухлым пальцем в бумаги.
—  Не нравится мне все это! — сказал папа, читая   бумаги.
—  А   лишать   большой   коллектив   заслуженной премии  вам нравится? А  обмануть   собственного ребенка и  не купить    ему    обещанный    велосипед    вам    нравится?    И   все   это   из-за   какой-то двери,   своевременно    не   навешенной    каким-то разгильдяем-прорабом... Вы меня удивляете, Николай Сергеевич.— И Мотыга   развел   в   стороны пухлые  ручки,  демонстрируя   крайнюю    степень удивления.
—  Демагог вы,  Мотыга,— сказал    папа,— крупный   демагог  и   мелкий   очковтиратель...
—  Такова   жизнь,    Николай   Сергеевич,— самодовольно улыбнулся Мотыга.              ,
—  Хорошо,— сухо  сказал   папа,— оставьте мне акт. Я ознакомлюсь и подпишу...
Мотыга  просиял   и  хитро  подмигнул     Сереже:
—  Срочно изучайте правила уличного    движения, молодой  человек. Насколько  я  понимаю, на днях вы получите    новый    велосипед,— хихикнул он и, мягко ступая, вышел из кабинета.
Папа задумался и долго смотрел куда-то мимо Сережи. Сережа смотрел на папу и ждал, что он скажет. Но папа хмуро молчал. И тогда Сережа решил взять инициативу на себя...
—  Взрослый,  а  врун! — сказал  он.
—  Кто   врун? — удивился   папа.
—  Этот   твой...  Мотыга.   Говорит,   что  все     построил, а дверей  нет. Без дверей    жить  плохо...
—  А без велосипеда? — спросил  папа.
—  Без   велосипеда  тоже  плохо.   Но  можно.  А без дверей  нельзя,— убежденно  пояснил    Сережа.
—  Так он же  обещает   их срочно   навесить,— неуверенно произнес  папа.
—  Так  он  же  врун.  И  тебя  вранью учит.    Он же хочет, чтобы ты написал, что    как будто    бы двери  есть, а по правде их  нет.
—  Верно! — вздохнул   папа.— Если    по   правде, то  дверей   еще  нет.
—  Вот видишь. Значит, он врун!    Так    ему    и скажи!
—  И скажу! — Папа стукнул кулаком по столу, и глаза у него заблестели весело и зло.— И еще выговор ему влеплю. Ух ты, мой сынище~умнище!
Папа подошел к двери и позвал красивую тетю Тасю.
—  Тася,— сказал он,— заберите эту документацию,  верните ее Мотыге и скажите ему, что акт будет  подписан  только  после полного окончания всех   работ — вплоть   до   последнего   шпингалета. Так  и  скажите — до  noc-лед-не-го  шпин-га-ле-та! А до этого пусть и не заикается. Подписывать не буду.  Перебьется!
—  Правильно! — завопил      Сережка. — Перебьется!  А  когда  этот  Мотыга  все  сделает,  тогда ты   получишь   премию   и   купишь   мне   велосипед. Договорились?
—  Договорились! — кивнул       папа     и     весело взлохматил  Сережке  волосы.— Ты же    меня  сегодня  по миру пустил. Мало того,    что    в  этом квартале я не получу премии, так    ты еще    выклянчил  у меня  кучу денег    для    этого    типа — Деревянко...
—  Перебьешься! — с     отцовской       интонацией произнес   Сережка  и,  откинувшись  в   кресле,   от полноты чувств задрыгал  ногами...
Виталий   Исидорович АЛЕНИН

Поделитесь статьей с друзьями

Adsense

Яндекс.Метрика Индекс цитирования