Новости

Мыльный пузырь

Я человек маленький и к начальству страсть как почтительно отношусь. Не оттого совсем, что боюсь его или, к примеру, выслужиться стараюсь. Нет! Для меня показать руководству свою вежливость — одно удовольствие. Я стараюсь желания и мысли начальства на лету схватывать, пытаюсь предугадать их и предупредить. Ведь руководству самому нелегко приходится, бывает, и на его голову шишки валятся. Вот и выходит, что к своим руководителям следует повнимательнее быть. Не из карьеристских целей, а из соображений душевности.
Вот возьмите меня. У нас в отделе временный персонал http://www.kalinapersonal.ru/ - хороший, подобранный специальным агенством, и отделом этим зведует Филимон Порфирьевич заведует. Прекрасный человек, отзывчивый, добрый.
Вызывает он меня к себе и спрашивает:
—  Вы, товарищ Мыльный (фамилия   у   меня   такая),   случайно не играете в...?
Подхватил я на лету его мысль и отвечаю:
—  Играю, Филимон Порфир-евич, конечно, играю. Очень даже люблю поиграть.
—  Тогда    приходите,    дорогуша,  завтра   вечерком,   распишем пулю.
Согласиться-то я согласился, а что такое пуля, убей бог, не знаю. Приятелю позвонил, про пулю поинтересовался. Тот объяснил мне, даже практический урок по преферансу успел преподать, чтобы перед Филимоном Порфирьевичем я лицом в грязь не ударил. Сидели до трех ночи. За учение пришлось кругленькую сумму выложить. Проигрался я, как водится. Игра эта мне, честно, не по вкусу пришлась. Но надо же было начальству угодить, внимание ему оказать.
Филимон Порфирьевич был рад. Что, говорит, за преферанс втроем. Интерес не тот. А вы, товарищ Мыльный, очень кстати нам компанию составили. Молодец.
Почти месяц я с Филимоном Порфирьевичем в карты играл. Мучился, от проигрышей страдал, но не зря. Терпение мое было вскоре вознаграждено. Персональную надбавку к окладу подбросили.
Потом, помню, как-то в пятницу, под самый конец рабочего дня вызывает меня Филимон Порфирьевич к себе и опять спрашивает:
—   Вы, товарищ Мыльный,  не увлекаетесь...?
—  Увлекаюсь.   Конечно,   увлекаюсь,   Филимон    Порфирьевич. Дня  без  этого   прожить   не  могу. — Уловил я его идею с полуслова.
—  Ну так собирайте свои мормышки и завтра утречком отправимся.
Позвонил знакомому. Убей, говорю, не помню, что за штука такая — мормышка. Слышал о ней, но забыл. Тот объяснил мне. Удочки свои даже дал напрокат.
Сидим с Филимоном Порфирьевичем на льду, в лунки уставились. Молчим, словно в рот воды набрали. Говорить он мне запретил. На рыбалке, мол, тихо вести себя положено. От этой неподвижности и оцепенения у меня в глазах зарябило, голова закружилась. Противно как-то стало. Но терплю. Очень уж хочется Филимона Порфирьевича уважить, почтение ему оказать.
Уваживал я его подобным образом месяца полтора. Каждую неделю уваживал. А в один прекрасный день премию мне подкинули, за то, что инициативу на трудовом посту проявляю.
Или еще. Вызывает Филимон Порфирьевич к себе и пытает:
—   Вы, товарищ Мыльный,  не балуетесь...?
—  Балуюсь,— отвечаю,—очень даже   балуюсь,    Филимон    Порфирьевич.   Люблю     побаловаться,— предугадал я  мысль начальника.
—   Ну  тогда   завтра   и   отправимся.   Шайку  прихватите  и веник позлее. Не забудьте.
Звоню приятелю, объясняю ситуацию. Так, мол, и так, начальство куда-то приглашает, шайку просит с собой захватить. Куда, интересуюсь, с шайкой и с метлой ходят? Объяснил тот мне.
Три месяца подряд мы с Филимоном Порфирьевичем по воскресеньям в бане парились. Спину я ему мылил, веником по ней прохаживался. Худо мне в парной было, сердце заходилось, перебои давало. Но я крепился, внимание Филимону Порфирь-евичу оказывал.
И на этот раз отреагировал начальник на мою вежливость. Благодарность в приказе объявил за добросовестное отношение к служебным обязанностям.
Вот так я Филимону Порфирь-евичу все время и старался сделать что-нибудь доброе, приятное.
А тут неожиданно по отделу слух пошел — уходит Филимон Порфирьевич от нас. Переводят его куда-то.
Вызывает меня начальник напоследок к себе и говорит:
—   Вы, товарищ Мыльный,  не хотели бы...?
А чего теперь мне бояться? Кто он такой, Филимон Порфирьевич? Никто. Не начальник уже. С какой стати я ему уважение оказывать буду? Я ведь только к руководству почтительно отношусь.
—   Извините, — говорю,—Филимон   Порфирьевич,    не   хотел бы, —ухватил   я его   идею.— И вообще, — продолжаю, — чихал я   на   преферанс.   Рыбная  ловля ваша у меня поперек горла стоит. А уж парилка — ничего более гадкого   в   жизни   не   встречал. Так что увольте,  Филимон  Порфирьевич, увольте.
Вышел я от него. Душа поет. Впервые за многие годы начальству правду-матку в глаза выложил. Доволен собой.
Тут хватает меня за локоть один из наших сотрудников. Подхалим стопроцентный, неприятный тип, лизоблюд махровый.
—  Ты от Филимона Порфирьевича? — спрашивает он.
—  Да, — отвечаю.
—   Берет он тебя?
—  Куда   берет? — взглянул   я на него. — Хотел взять, но я сам отказался. Хватит
—  Да ты. Мыльный, часом не рехнулся?      Филимона-то    Порфирьевича     главой    управления назначили.
Тут во мне внезапно что-то лопнуло.

Андрей  КОЧЕТОВ

Поделитесь статьей с друзьями

Яндекс.Метрика Индекс цитирования