Светское государство. Ответы на вопросы urokiatheisma denga

Симпатичный дом был сначала новенький, пятиэтажный, и розовой краской выкрашен. А чистота в нем была такая, как-будто клининговая компания http://starclean-spb.ru/ его каждый день убирала.
Я по пять раз обходил его, прежде чем внутрь здания войти. Внутри новоселы все бегали смотреть друг к другу, у кого какая квартира. А через три месяца трескаться дом стал. Полезли трещины: у кого по потолкам, у кого по стенам, у кого полы стали расходиться, а у кого и все сразу. Посмотрит жилец на свою мозаику, покачает головой и идет к соседу делиться новостью печальной своей. Сосед выслушает
его и говорит:
—  У тебя красота еще, взгляни, у  меня   что   творится.
Налюбуется жилец на чужие трещины, и как-то легче на душе становится. Больше всего мы ее— эту душу — в 6-й квартире из 1-го корпуса отводили. Там в одной комнате стена упала в 24-ю квартиру, и из двух помещений одно получилось. Ходили, конечно, в ЖЭК.
—  Что   же    это    такое:    новый дом — и пожалуйста!
Там нас успокоили:
—  Не  волнуйтесь,  товарищи,  во всех   новых   домах  так.   Дом   дает осадку — отсюда   и  трещины. Вот осядет окончательно через три года, тогда и ремонтировать будем. Раньше    нет    смысла — деньги     в трубу  пускать только.  Для того  и
существует инструкция — после трех лет.
Резонные слова; мы ничего не могли возразить на них.
Сам я жил на пятом этаже и вскоре стал осваиваться в новой обстановке. Подметаю я как-то пол, кучу уже намел, и вдруг мой взор на трещине в полу остановился. И тут машинально рука веником раз кучу — и в трещину. И за совком идти не надо. Но через две минуты жилец с четвертого этажа, что подо мной, приходит ко мне и зовет в гости.
—  Нехорошо, — говорит. — Нехорошо.
Я молча беру веник, который прихватил с собой, делаю кучу—и раз ее в трещину.
—  Осадка,— говорю    многозначительно. — Ничего        не       поделаешь.
Сразу его глаза умом засветились, лицо осмысленным стало, и он пожал мне руку. На третьем этаже он с большим восторгом показывал, что и как, а про осадку мы вместе сказали.
Очень кипятился тот, что с первого этажа был. Но когда мы заявили все хором насчет осадки, встряхивая вениками, он захотел уединиться и попросил нас выйти.
А однажды у меня нога подвернулась о торчащую половицу, ходить         невозможно просто.
Посмотрел я на свое мусорное
Рисунок Игоря Суслова.
ведро  и думаю:  как же  я скакать с ним буду с пятого  этажа?
И тут машинально взял я его в руки, подошел к трещине—и раз туда. Сел и жду — сейчас придут и изобьют. Но никто не пришел. Услышал я только крики скандалиста с первого этажа, а остальной народ ничего, пообвыкся уже. Конечно, с другой стороны, зависит от того, что роняешь. Упали у меня как-то десять рублей. Я бегом на четвертый: так, мол, и так.
—  Что  вы,— говорит,— как  могли   подумать!  Идемте   на   третий, может,    они.
На третьем мне сказали, что в их роду ни одной судимости не было, а на втором вдруг ляпнули:
—  Дом-то новый.
С недобрым предчувствием спустился я ниже и не ошибся. На меня посмотрели, как на ненормального, и заявили:
—  Вы  что,  товарищ, только  что на    свет    родились?   Осадку    дом дает,  осадку,  неужели  непонятно!
И все сразу вспомнили про «осадку», только я долго не мог аникнуть в суть.
Или, например, была печальная история.
Устроил я вечеринку в свой де>нь рождения. Танцую томно блюз, и вдруг «ух» — моя партнерша исчезла. Нашел я ее между вторым и первым этажами. Не считая двух ребер, лишилась она туфли. Это с первого этажа успели с ноги стащить, специально мне назло. И мебель я часто ремонтировал. Мебель портится, когда падает.
Тем временем дыра, которая появилась у меня в потолке, потихонечку разрасталась. Кого, думаю, бог мне в гости пошлет?
А пока дождь полы мне мыл и снег обивку на мебели освежал, особенно когда веничком по ней пройдешься.
Наконец и мне гостинец достался. Заблудившийся парашютист опустился. Милый человек такой! Угостил я его чаем, а он мне значок подарил — значок парашютиста.
В последнее время я марсианина жду. Камней приготовил, капусты. Ведь черт его знает, что он, марсианин, ест: то ли камни, то ли капусту.
Боюсь одного: до ремонта год остался — гляди, не поспеет еще.

А. Пархоменко

Если вы читали художественную литературу или, как любят говорить литкритики, наблюдали жизнь во всех ее проявлениях, то, безусловно, заметили, что почти каждый тяжко больной, приходя в сознание и в жизни и в литературе, всегда говорит одно и то же:
— Пить!
Что такое вода в жизни человека, объяснять надо, пожалуй, только тем, которые, как говорится, в сознание так и не приходят. Но даже им, вероятно, нужно напомнить: без еды человек еще может какое-то время продержаться, а без воды... Тут тысячи голосов подскажут: «И ни туды и ни сюды!»
В летние знойные месяцы, когда глоток воды — лучшее лакомство, когда душ не потребность тела, а мечта души, когда всюду висят плакаты: «Мойте руки перед едой во избежание инфекции»,—вода во многие дома и даже поселки подается с перебоями, до жаждущих едва доходит, а все жалобы по поводу воды тонут в бумажных потоках. Сантехнические работы в Минске  ведутся, но чтобы сантехника работала, нужна и вода.
Поразительный пример: в поселке шахты  близ города Горловки, Донецкой области, на улицах Волгодонская, Цимлянская, имени Олега Кошевого вот уже двенадцать лет летом нет воды! Двадцать восемь горняков, подписавших письмо, печалятся: уже обращались в санэпидстанцию, но единственное, чего они «добились»: последнюю ближнюю колонку на улице Олега Кошевого, и ту перекрыли. Даже дети забывают летом о том, что такое вода. Что же они будут думать о взрослых, если вырастут, так и не искупавшись всласть в дни золотого детства?
...«Два-три года негде напиться!» Неутоленная жажда исторгла эти слова у работницы Метростроя Т. Пашковой. Она рассказывает, что в деревне Бубяково, Загорского района, Московской области, пришел в негодность колодец. Для сооружения нового завезены материалы.
да так и лежат: нет мастеров. Но у председателя Воронцовского сельсовета ответ прост: дескать, сами, воронцовские, ходим за водой на полустанок, а посуду моем в грязном пруду... Конечно, если приключится, не дай бог, какая-нибудь хвороба с председателем, он мастеров в один миг сыщет. А вдруг заболеют дети? Или живущие здесь рабочие загорских предприятий?..
Из поселка Горняцкого, что у города Перевальска, Ворошиловградской области, электрослесарь П. Большаков прислал нам отстуканное на машинке объявление: «На горняцкий поселок подача воды будет производиться с 5 до 8 утра и с 17 до 21 часа вечера ежедневно. Домоуправ». Обманул шахтеров домоуправ! В первых этажах вода еще бывает (дома здесь сплошь в 4— 5 этажей), а в верхних ее нет ни днем, ни ночью. «Приходится брать ведра в руки,— объясняет П. Большаков,— и носить воду для стирки и для приготовления пищи. А про туалетную и говорить не приходится! Хоть забивай туалет на веки вечные».
И здесь жители обращались во все инстанции, а инстанции молчат, будто в рот воды набрали.
В городе Брянки, Ворошиловградской области, положение еще острей. Здесь домов—64-квартирных!— еще больше, а колонка одна. Очереди выстраиваются с вечера, потому что пойдет вода в 3—4 часа утра и перестанет. Целый микрорайон превращается в микропустыню, по которой, как по караванной тропе, несколько километров идут истощенные жаждой путники с пустыми ведрами в поисках влаги.
Управляющий отделением Немцев летней жары не ожидал. Наверное, поэтому все окрестные пруды и колодцы обмелели, а три колонки пришли в негодность. «Во втором отделении совхоза задыхаются без воды!» — пишут рабочие совхоза «Донской», Задонского района. Липецкой области. Воду для совхозного скота в разгар страды стали подвозить на тракторах. А что пили неорганизованные граждане и частные буренки — никому не ведомо.
Вероятно, нерадивый председатель сельсовета может как-то оправдаться: нет, дескать, колодезных мастеров в нашей местности. Наверное, может и совхозный администратор сослаться на стихию: нежданная жара воду съела! Но почему в таком городе, как Львов, не хватает воды? В газете «Львовская правда» много лет идет дискуссия о перспективах городского водоснабжения. Сам начальник отдела финансирования местного хозяйства Львовского горфинотдела Д. Рат, опираясь на цифры и факты, еще в прошлом году разъяснил читателям, что «управление водоканализации мз года в год не осваивает выделяемые ему капиталовложения». Оказывается, многочисленные могучие предприятия и солидные ведомства никак не могут
договориться, кому добывать воду для города... А тем временем наш читатель П. Рябочкин в бутылке из-под шампуня присылает львовскую воду с наклейкой: «Перед употреблением взбалтывать!» Взболтали. Раствор ржавчины... И тут же родилось предложение — переселить в дома, куда поступает такая вода, всех тех, кто не осваивает капиталовложений на водоснабжение! Уверены, что уже после первого глотка родится неотступное желание бурить скважины, тянуть трубы...
Причуды водоснабженцев можно наблюдать и в других крупных городах. Например, в Вильнюсе, на улице Монтевилос, в домах №№ 29, 31 краны водопроводной колонки находятся во дворе, зимой замерзают, а летом постоянно подтекают, и в центре двора стоит огромная лужа. Жильцы уже не каких-то там бактерий боятся, они уверены, что здесь скоро «заведутся крокодилы». В городе Кургане на Пролетарской, 65, вот уже десять лет в квартирах стоят краны, но днем еще ни разу никто не смог ими воспользоваться. Поздно ночью жильцы наполняют все возможные емкости драгоценной влагой. А директор приборостроительного завода, которому, собственно, принадлежат дома, уже много лет не ассигнует денег на прибор, который регулярно подавал бы холодную и горячую воду.
Да, кстати, насчет средств. В Бресте, например, их хватило вполне, чтобы построить дивный микрорайон, но в четыре дома по Московской улице несколько месяцев не подается горячая вода. Оказывается, строители забыли дать заявку на дифма-нометр, а без него вода до моющихся не доходит.
Вообще говоря, со строителями и ремонтниками подчас происходит нечто непонятное.
В городе Ровно в доме № 23 по улице Парижской коммуны лопнула водопроводная труба. Тт. Трубаев и Войтюк немедленно поставили в известность Ровенский горсовет. Спустя месяц они получили ответ: все в порядке, сигнал принят. А вода все течет и течет.
Ученые утверждают: рост населения планеты приведет к тому, что пресной воды может все же не хватить. Вероятно, в предвидении этого кризиса создаются атомные установки для опреснения морской воды, бурятся скважины, чтобы поднять из глубин подземные моря. В сравнении с такими циклопическими масштабами вырыть колодец, пробурить скважину, поставить лишний насос — сущие пустяки. А вот не делают же этого люди, отвечающие за здоровье населения! И возникает сладостная мечта: а почему бы не оставить их без воды на двое-трое суто«? Тогда бы наверняка они услышали голоса, которые звучат властно и требовательно:
— ВОДЫ!
В. СУХАРЕВИЧ

Молодые работницы цеха неоднократно жаловались мне на мастеров, которые в их присутствии грубо выражались. Выкроив свободную минутку, я решил одним махом навести в цеху порядок по части изящной словесности и пригласил в свой кабинет мастера Холкина — наиболее рьяного любителя матерщины.
—  У меня есть для вас заманчивое предложение,— начал   я.— Скоро   за   границей   будет   проходить   международный   конкурс   сквернословов. Треугольник цеха  думает послать  вас.
Холкин оживился и охотно подсел к моему столу.
—  Мы хорошо знаем вас как виртуоза крепких словечек и сочных выражений. Надеемся, не подведете!
—  И   призы   будут? — заинтересовался    мастер.
—  Обязательно,— подтвердил   я.— Уверен,    что вы   сорвете   первый   приз!
Холкин покачал головой. Видимо, он сомневался в своих силах.
—  Конкуренция   будет   сильная,   но,   я   думаю, вы   справитесь,— подбодрил  я.— Французы  для вас   не  опасны,   так   как  половина  их   ругательств заимствована из русского языка. Итальянцы бранятся   слишком    литературно — они    тоже    не      в счет.  Люксембург своей  национальной  ругани  не имеет и вряд ли пошлет своего представителя.
—  Англичане  участвуют  в   конкурсе?  — полюбопытствовал   мастер.
—  Англичане — хозяева   соревнований,—   пояснил  я.— Соперник  важный   и   трудный.    Ругаться они  будут у себя  дома,   где  и  стены   помогают. Учтите это, потренируйтесь — и с богом!
— Справлюсь ли?  Ответственность   ведь   большая!   —   засомневался   Холкин.
—  Главное — не волноваться! Представьте, что вы   бранитесь   не   перед    чопорной    иностранной публикой,  а  в  родном  цеху перед  работницами. Побольше непечатных слов, поменьше цензурных выражений — и  выигрыш  обеспечен!
—  А    если   я   проиграю? — забеспокоился    мастер.
—  Тогда  наши  газеты и новостной сайт svit24.net напишут,  что Холкин  не оправдал надежд.  Будут критиковать.
Нос мастера побледнел, на щеках выступили ржавые пятна.
—  Значит, газеты всем расскажут о моей дурной славе сквернослова? — растерялся о«.
—  Всем! — радостно подтвердил я.— И жене и родственникам.
Похоже, совесть у Холкина дала ростки, я повеселел.
—  Жена   и   родственники,   правда,   привыкли   к моим   выражениям,— размышлял   мастер,— а   вот за сына боюсь. Я с его учительницей всегда культурно   беседую.
Я не прерывал его, предчувствуя, что у Холкина вот-вот наступит момент раскаяния и он побежит записываться в народный университет культуры или в литобъединение.
—  А если  я выиграю? — воспрянул  мастер.
—  Тогда газеты размножат ваш портрет и будут чествовать, как первого сквернослова Европы. А   после   накажут.
—  Как накажут? — удивился Холкин.
—  Наверное,   отдадут   под  суд   за   сквернословие в международном масштабе.
Холкин полутрезвым шагом вышел из кабинета, забыв затворить дверь.
—  Передайте всем мастерам,— крикнул я вдогонку,— что кандидатуры на конкурс будут утверждать молодые  работницы  цеха!
«ЕЛКИ-ПАЛКИ»

Первая любовь! О боже, этого забыть нельзя! Я помню как сейчас и эти ступеньки с деревянными перилами и эти аллейки, выложенные по бокам обломками кирпича, старательно побеленными паном Мокжицким. А заборчик, неровный заборчик, сбитый из толстых сучковатых палок! А старая калитка, у которой мы прощались столько раз, как, впрочем, столько же раз и встречались. А это окно на веранде, открывавшееся, когда на улице раздавался звонок моего велосипеда...
Нет, этого не забыть никогда! Что потом ни случилось бы, куда бы, даже на край света-, меня ни забросила судьба, нельзя этого забыть, потому что первая любовь врезается в память навечно.
Как сейчас, вижу я и крестьянку, которая каждое утро приносила молоко и сыр к дому любимой. Крестьянка шла, навьюченная бидонами с молоком и кругами сыра, ссутулившаяся, в зеленой юбке, в ситцевом платке, придавленная своими заботами, и вдруг натыкалась на меня в футболке с прикольными надписями, выстаивавшего перед домом, и тогда — хотите верьте, хотите нет — сморщенное лицо женщины озарялось улыбкой, в глазах зажигались веселые огоньки, она выпрямлялась, как если бы кто-то снял бремя с ее натруженных плеч, подсластил ее горькую судьбу, и она шутила: «Ну и стойкий же кавалер у этой паненки!» И смеялась легко, задиристо. О! Этого забыть невозможно!
Да, нельзя забыть первой любви! Она входит в сердце, в Душу и остается навеки. А если жизнь приносит потом плохую минуту, горечь, отравляет сомнением, можно утешиться картинами былого. Достаточно вспомнить, как улыбался дядюшка любимой — инвалид, и сразу становится легче и светлее жить на свете. Этот дядюшка! По сей день звучат у меня в ушах его суровые окрики: «Геленка! Довольно разговаривать! Гелемка, уже десятый час! Спать, спать, Геленка!» Нет, этого никогда не забыть...
Только минуточку, как он ее называл? Геленка или Божен-ка? Или, кажется, Зое я? Минуточку, как же ее все-таки звали?
Ежи  БАРАНОВСКИЙ

Мы сидели в буфете и пили пиво за окончание практических  занятий на мотоцикле http://www.mos-moto.ru.Вдруг Вадик ни с того ни с сего сильно покраснел.
—  Что с тобой? — спрашиваю.
—  Ничего       особенного!       Просто стыдно мне.
—  В чем суть дела, Вадик? Расскажи,   как   другу.
Вадик опустил глаза. Потом сказал:
—  Разве можно сравнить  мои  часы  с твоими?
Я посмотрел сначала на часы Вадика, потом на свои.
—  Ну,  мои    новые,— сказал    я.— Я их  только  вчера  купил.  Твои,  конечно,   менее  привлекательны,   но  стоит ли   из-за   этого...
—  Дело не в этом! — говорит мне Вадик  и  еще  гуще   краснеет.— Дело в том, что из-за этих часов я  поступил   некрасиво!
—  Что же ты натворил?
—  Я сказал, что работу, которую в основном    выполнил    ты,    будто    бы сделал  я.  Поэтому  премируют только меня.
Когда мы встретились снова, на руке у него были часы «Полет» последней модели (получил премию), но выглядел он неважно. Тяжело о чем-то думал и, видимо, очень переживал. Я подошел и протянул руку.
—  Зачем так мучить себя!  Все это мелочи,— сказал   я   ему.
—  Ты о чем? — спросил он.
—  Да   о   часах!
—  Ах, о часах. Я о них уже забыл. Не в часах, оказывается, счастье!
—  Правильно! — говорю я. Вадик  встал  и отвел  меня  в   угол.
—  Счастлив тот,— сказал он шепотом,— кто  руководит   хотя    бы   кем-нибудь.
—  Ты   уверен   в   этом?
—  Абсолютно,— продолжал        Вадик.— Начальник больше зарабатывает   и   все   прочее...
—  И что же ты решил, если не секрет?
Вадик  опустил   глаза  и    покраснел.
—  Ты опять поступил некрасиво?— испугался я.
— Опять,— признался он.
—  Что  же ты  натворил?
—  Я   пошел   куда   надо    и   сказал, что те бумаги,   которые   пишет   наш начальник,  будто  бы  на самом деле пишу я. И вообще все за него делаю. А он в основном дремлет на работе.
—  Как же ты так  можешь,  Вадик?
—  Сам   не   знаю.
И он сел за свой стол, закрыв лицо руками.
Вскоре его повысили в должности. Не очень высоко, но все же. Но вот что странно: Вадик похудел. Сделался замкнутым и раздражительным. Даже со стороны было видно, что он страдает.
—  Ну  что   ты,    Вадик! — сказал    я ему.— Ну,   сорвался   пару  раз.   Ну,  с кем  не  бывает.    Основное—в   главном   не   ошибаться.
—  Во-первых,.— отвечает,— не     Вадик, а Вадим Кузьмич. А   во-вторых, не  понимаю,  о  чем ты  говоришь? — Он покраснел.
—  Не    иначе,— говорю    ему,— как ты  снова  не  удержался.   Опять    что-нибудь   некрасивое?
—  Опять,— отвечает.— С      квартирой  у меня  плохо.  Живу  не  на  солнечной   стороне.   Пришлось   интриговать  против  конкурента.
Посмотрел я на  Вадима   Кузьмича.
Вижу,   что    человек    искренне    переживает.  Даже уши розовые.
—  Причина     уважительная,— успокоил я его.— Говорят, ты болел чем-то   в  детстве.   Тебе,   конечно,    много солнца  надо.  Только  уж постарайся, чтобы зто было  в последний раз.
—  Мне   еще   садовый   участок нужен  не меньше,  чем шесть  соток,  и тогда   все.    Верь    мне!    В    основе-то своей я человек положительный.
И  он  слегка  порозовел,
«КРЕВЕТКИН»

Ион  СТАВЕ

Место действия — кафе.
За круглым столиком — длинноволосое существо в джинсах.
Другое длинноволосое существо в джинсах подходит к столику.
—  Можно присесть?
—  Мне-то что!
—  Ну, тогда сяду. Хочешь мороженого?
—  Можно.
—  Эй, две порции! Заказ принят.
—  Между прочим, меня  зовут Барнфрид. Я люблю играть на сайте fogame.org http://fogame.org в разные игры и слушать рок-музыку.
—  Очень приятно. 
—  Но    приятели    зовут   меня    просто Барни.
—  Тоже неплохо.
—  А тебя как?
Кельнерша, женщина лет тридцати, ставит на стол мороженое.
—  Спасибо,  бабушка,— говорит  Барни и кладет на стол две марки.
Кельнерша, нисколько не обидевшись, берет деньги и отвечает:
—  Спасибо, дедушка. И уходит.
—  Приятного аппетита! —говорит Барни.— Значит,   как   тебя   зовут?
—  А ты угадай!
—  Э... Урсула?
—  Ничего похожего.
—  Сусанна?
—  Вот уж нет.
—  Ага. Маргарита.
—  Пальцем в иебо!
—  Прямо   смешно.   Ладно,   давай   по буквам. Назови лервую.
—  А...
—  Анжелика?
—  Нет.
—  Анна?
—  Нет.
—  Тогда ясно: Аугуста...
—  Мимо.
—  Ну -не  знаю,   малышка.  Скажи  уж!
—  Очень просто: Арнольд.
Перевел  с немецкого  И.  ЛЕВИН

Времена меняются и современные школьники плохо участя по книгам. Чтобы решить эту проблему, умные люди создали сайт гдз онлайн  сервис http://5erka.ru/ . Помощь родителям и детям заключается в том что с помощью ГДЗ онлайнможно  помочь родителям и учителям должным образом проверять выполненные работы, а также помочь сознательным ученикам проверить свою домашнюю работу с помощью нашего сервиса. Тут же расположены всякие полезности:  переводчик онлайн, проверка орфографии онлайн, калькулятор онлайн, решение задач онлайн и многое другое.

----------------------------

Валентин  КАТАЕВ

Писатель Игнатий Пуделякин поставил точку и, не теряя золотого времени, позвонил в издательство.
Через пять минут курьерша уже мчалась вскачь на директорской «Волге» и вскоре привезла в издательство творение романиста. Директор прочитал заглавие «Овсы цветут», взвесил манускрипт на ладони и, убедившись, что он тянет не менее шести килограммов, кисло улыбнулся, однако спохватился и тотчас изобразил на лице величайшее почтение: автор принадлежал к числу тех, кому палец в рот не клади.
— Немедленно в производство,— сказал директор, вручая «Овсы цветут» секретарше.
И машина закрутилась.
Рецензенты, которые так же, как директор, хорошо знали, что Пуделякину палец в рот не клади, в экстренном порядке строчили хвалебные отзывы. Редакторы, не жалея сил, правили рукопись: сглаживали шероховатости и ухабы луделякинского стиля, а также исправляли орфографические ошибки и уточняли знаки препинания, подготовляя пуделякинский шедевр к наибыстрейшему появлению в свет. Линотиписты набирали текст, корректоры летели над гранками, метранпаж верстал страницы. Калькулятор калькулировал, бухгалтерия выписывала. Со складов в типографию волокли многотонные тюки бумаги — тираж романа был астрономический, так как все знали, что автору палец в рот не клади. Машины печатали, брошюровали, переплетали, укладывали в пачки; грузовики, поезда, самолеты и прочие виды современного транспорта развозили по городам и весям нашей необъятной страны шедевр Пуделякина «Овсы цветут». Полки в книжных магазинах ломились от упомянутого романа, взмыленные критики сочиняли восторженные рецензии, ибо так же, как и все другие, хорошо усвоили, что Пу-делякину палец в рот не клади. И, так далее и так далее.
Одни только лосетители   книжных магазинов, по-видимому, не боялись за целость своих пальцев и равнодушно проходили мимо великого творения Пуделякина, не выражая ни малейшего желания приобрести классическое произведение.
Прошел год, и выяснилось, что многосоттысячный тираж «Овсов» не распродан. Что тут делать! Пришлось принимать меры. И вот машина снова завертелась.
Все виды транспорта со всех концов нашей необъятной страны повезли нераспакованные тюки популярного произведения на бумажную фабрику. Здесь быстро и ловко пустили его под нож, превратили в бумажную массу, а затем при помощи волшебной химии сделали из этой массы довольно большое количество хорошей, чистой, белой печатной бумаги, которую тут же и доставили по разнарядке в типографию издательства.
А как раз к этому времени писатель Игнатий Пуделякин поставил точку и, не теряя золотого времени, позвонил в издательство:
—  Можете    меня     поздравить. Закончил.
Директор побледнел.
—  Что закончили!
—  Известно  что.  Новый  роман. Называется «Дубы шумят». Как у вас насчет бумаги!
—  Бумага      есть,— пролепетал издатель, твердо  усвоивший,   что Пуделякину палец в  рот не  клади.— Только что   привезли   большую партию.
—  Это   хорошо,   что   большую партию,— сказал  Пуделякин строго.— Так     присылайте    за    рукописью.
—  Слушаюсь...
Через три минуты курьерша уже мчалась на директорской «Волге» и вскоре привезла в издательство солидную рукопись романа «Дубы шумят» — пуда на полтора весом.
Директор вытер слезы и сказал секретарше, вручая ей роман маститого автора:
—  Немедленно в производство. И машина закрути...

aD