Зачем изобретателю изобретательность?

Вообразим невозможное: нам известны все законы природы и общества. Более того, мы способны сделать из этих законов сколь угодно далеко идущие выводы. Тем самым мы уже знаем все возможные цели, которые ставит себе человечество, и все допустимые природой способы их достижения. В этом случае уже ничего изобретать не нужно: все, что можно изобрести, уже известно науке. Даже бухгалтерские услуги тверь теперь строго систематизированы и компьютеризированы. Спрашивается тогда: не является ли вообще изобретательская деятельность анахронизмом? Может быть, вместо того чтобы изобретать, надо заниматься систематическими научными исследованиями? Создавать необходимую почву для того, чтобы наука давала нам своего рода таблицы, вроде таблицы Менделеева, где были бы расположены все мыслимые технические устройства, упорядоченные по целям и способам действия. И это не столь уж беспочвенная идея — в некоторых областях техники она просто реализована. Есть альбомы механизмов, существует математическое описание переключательных схем, позволяющее синтезировать схему с наперед заданной логикой работы. Изобретение это всегда догадка, интуиция, прозрение. Но есть ли это нечто низшее по сравнению с планомерным научным исследованием, логическим анализом, экспериментальным изучением предмета? Может быть, функции изобретателя в будущем перейдут к научно-исследовательским коллективам, а изобретатели-одиночки если и останутся, то на очень боковых направлениях техники. Ну, как, скажем, тот изобретатель громко звучащих музыкальных инструментов. Вряд ли такая тема была бы запланирована какому-нибудь НИИ, даже занимающемуся проектированием музыкальных инструментов. Так что, казалось бы, изобретательство в традиционном смысле пора потихоньку сдавать в архив. Действительно, создание самолетов, прокатных станов, технологических процессов, космических ракет сегодня уже не происходит как реализация некоего изобретения. Разработка таких объектов проходит четко определенные стадии: НИР, ОКР, постройка опытного образца или макета, внедрение в производство. Даже поисковые исследования сегодня планируются на несколько лет вперед. Может ли один человек с его индивидуальным подходом к проблеме, с его, как ни говори, огремиченным запасом идей конкурировать с целыми коллективами разработчиков? Может быть, для разработчика новой техники важнее, чем собственней индивидуальность, способность хорошо вписываться в коллектив, уметь когде надо идти за лидером, проявлять исполнительность, а когда надо выступить со здоровой инициативой, не противопоставляя себя коллективу?

Так ли это? В известном смысле так оно и есть. Но разработка техники, пусть даже самой совершенной, есть человеческая деятельность. А человеческая деятельность весьма диалектична. Представим себе то мысленное многообразие возможных знаний, о котором шла речь в начале. С одной стороны, человечество как единое целое планомерно завоевывает участки знания. С другой стороны, это завоевание было бы невозможно без лихих набегов в еще неосвоенные области. Планомерная коллективная разработка техники предполагает у разработчиков выработанные общие взгляды, единый способ видеть проблему. Выравнивая индивидуальные точки зрения, коллектив страхуется от ошибок. Логика коллектива более устойчива, более точна, чем логика отдельной личности. Однако нивелирование индивидуальностей «срезает» интуитивные возможности, мешает проявиться индивидуальному «видению» проблемы В коллективе его члены как бы складывают свои логические способности, но, усредняя, гасят интуицию, способности к оригинальному целостному видению проблемы. Личность способна ошибаться сильнее, чем коллектив, но зато мышление личности более гибко, чем коллективное сознание. Многообразие человеческих знаний выглядит хорошо упорядоченным только в завершенном виде, когда мы можем осмотреться задним числом. В процессе поиска все выглядит гораздо более запутанным, и, чтобы найти верный путь к решению, часто важно уметь почувствовать существование обходного пути, боковой дороги по неудобному на первый взгляд пространству. Творчество основано не только на строгой логике, работающей с точно определенными категориями. Важный момент творчества — это целостное видение проблемы и умение выхватить в целом существенные новые элементы. Целостные мотивы творчества играют решающую роль при выборе новых направлений, при необходимости отыскать принципиально новый путь развития техники. И тут-то и сказываются индивидуальные черты открывателя, изобретателя, ученого.

Так бывает и в науке, и в технике. Приведу только один характерный пример. Сегодня вычислительная техника развивается чрезвычайно планомерно. Чтобы использовать все новейшие достижения радиоэлектроники, необходимы усилия больших коллективов. Но в сороковые годы ситуация была совсем иной. Мощные вычислительные машины строились на основе аналоговой техники, методом физического моделирования процессов. Чтобы решить систему диф- ференциальных уравнений, описывающих, скажем, автомобильную подвеску, конструировалась электронная система, в которой электрические процессы подчинялись заданной системе уравнений. Но когда эти методы стало необходимым применить к так называемым уравнениям в частных производных, описывающим процессы передачи тепла или обтекания твердого тела жидкостью или газом, возникли гигантские трудности. И вот замечательный математик Джон фон Нейман выдвинул идею цифровых вычислительных машин, которые не осуществляют физическое моделирование, но реализуют процесс счета. Эта идея решающим образом изменила весь путь развития вычислительной техники. Так возникли универсальные машины, способные не только моделировать физические процессы, но и реализовать чисто интеллектуальные процедуры.

Сегодняшнее развитие технических наук и проникновение в технику открытий, сделанных в фундаментальных науках, приведет, вероятно, к изменению статуса изобретения. Там, где конструкция или процесс закономерно вытекают из логики сегодняшней науки, изобретателя вытеснят планомерные научно-технические исследования. Коллектив способен использовать гораздо больший запас научно-технических данных, организовать широкий эксперимент. Скажем, сегодня ни один изобретатель не может интуитивно найти оптимальный профиль самолетного крыла. Для этого нужны громадные расчеты и эксперименты с аэродинамическими моделями, которые под силу только целому комплексу учреждений. Но, может быть, для того чтобы найти принципиально новый тип летательного аппарата, необходим именно изобретатель в традиционном понимании, способный преодолеть традиционные представления. Разумеется, всегда есть опасность, что нетрадиционные представления — это не плод гениального озарения, не печать индивидуальности открывателя, а результат простого невежества. Если сегодня в авиационный НИИ явится изобретатель антигравитационного ковра-самолета, то почти наверняка можно будет сказать, что это в лучшем случае шутник. И все же... Именно изобретатели удивляют человечество вещами, казалось бы, невозможными. Способность людей к индивидуальному видению проблемы в целом — это, пожалуй, единственная надежда человечества на спасение от гибельного застоя. Без этой способности не было бы в нашем распоряжении ни пара, ни электричества, ни атомной энергии, ни полимеров. И именно эта способность делает в конечном счете изобретателя.

Поделитесь статьей с друзьями

Adsense

Яндекс.Метрика Индекс цитирования