English version

 

denga

Уважаемые посетители. Наш сайт уже более 10 лет противостоит атеистической пропаганде, давая людям альтернативную точку зрения. К сожалению, текущее финансовое состояние авторов весьма печально. Мы никогда не просили помощи, но сейчас от вашей поддержки зависит будущее сайта. Мы будем вам очень благодарны, если вы поддержите нас и не дадите умереть проекту.

Суд: закон или справделивость?

Поделитесь статьей с друзьями

О   ТОМ,   ЧТО   «СПРАВЕДЛИВОСТЬ   ДАЕТСЯ   ЛИШЬ   БОРЦУ,   А   НЕ   ПАССИВНОМУ   ОБЛАДАТЕЛЮ ПРАВА».

За словами заглавия как будто бы слышится знаменитая цитата из русского классика XIX века — драматурга А. Н. Островского: «Тебя как судить: по закону или по совести?»
Но сходство это чисто внешнее, ибо именно от суда «по совести», где у Островского место «закона» занимает просто-непросто кулак, мы так стремимся сейчас уйти, чтобы на место «позвоночных» решений и других видов произвола, пусть даже бескровного, поставить право.  И не грех нам посмотреть, как шли другие страны от хаоса и разовых решений к созданию правовых систем.
Обратимся к опыту США — своеобразного правового «наследника»  Великобритании, страны с самой разработанной и на первый взгляд самой сложной юридической системой. где адвокатские услуги намного дороже чем в России.

Кто из нас в детстве не читал «Записки Пиквикского клуба» Диккенса и не поражался, какое количество самых разнообразных судов и юридических должностей упоминается на страницах самого смешного из ранних романов писателя? Кто не удивлялся мертвым, закостенелым формулам, куда законники пытались втиснуть все многообразие жизненных конфликтов и споров, бесконечному поиску прецедентов, королевских рескриптов, судебных решений чуть ли не XII—XIII веков?
Диккенс, однако, ничего не придумывал: он опирался на реальность, лишь в отдельных случаях утрируя, доводя до абсурда действовавшие нормы, основывавшиеся на обычае: кстати, именно поэтому совокупность традиционных норм англо-саксонского права так и называется — «обычным правом».
Увы, если в рамках «обычного права» нельзя было найти судебного решения (причем от имени короля!), где суть дела полностью бы совпадала с содержанием заявления истца,«обиженная» сторона не могла найти удовлетворения. С этим столкнулись американцы, провозгласившие, как известно (ИР, 3, 89), право каждого гражданина на изобретательскую деятельность и оказавшиеся не в состоянии воспользоваться англо-саксонским «обычным правом» для разрешения патентных и, как мы бы сейчас сказали, «внедренческих» споров.

Единственным исключением оказался штат Луизиана, населенный потомками бежавших от преследований французов-протестантов (гугенотов) и традиционно применяющий французское, а не англо-саксонское право (с 20-х годов XIX века, естественно, Кодекс Наполео-на).

И тогда, чтобы не связывать себе руки негибкостью норм «обычного права», американцы ввели в практику систему «судов справедливости». Целью создания таких судов было решение споров, по которым нельзя было найти прецедентных постановлений. Сюда относились не только споры по патентам, такие суды занимаются проблемами надлежащего исполнения контрактов, в частности подрядных договоров, расчетами по счетам и векселям и даже охраной материнства и младенчества! В таких судах можно исправить ошибку в документах, отменить жульнический договор...
Для этих судов в США были разработаны особые правила, вошедшие в некоторых штатах США в состав кодифицированных основ штатного законодательства.
Правила эти заслуживают того, чтобы конкретно рассказать о них.

Например: «ТОТ, КТО ИЩЕТ СПРАВЕДЛИВОСТИ, ДОЛЖЕН САМ БЫТЬ СПРАВЕДЛИВ».
Или: «ТОТ, КТО ВСТУПАЕТ НА ПУТЬ ПОИСКА СПРАВЕДЛИВОСТИ, ДОЛЖЕН ИМЕТЬ ЧИСТЫЕ РУКИ». Эти принципы настолько самоочевидны, что вряд ли нуждаются в комментарии.
Следующий принцип как бы спорен, однако в условиях свободного предпринимательства несет глубокий смысл: «СПРАВЕДЛИВОСТЬ ДАЕТСЯ ЛИШЬ
Столкнувшись с практикой патентных и внедренческих споров, американский суд ощутил недостаточность «обычного права», завещанного ему Великобританией (судопроизводство которой обессмертил в < Пиквикском клубе» Ч. Диккенс), и ввел систему «судов справедливости».
БОРЦУ, А НЕ ПАССИВНОМУ ОБЛАДАТЕЛЮ ПРАВА».
Смысл здесь таков: за тебя никто ничего не сделает; без твоего заявления суд бессилен; никто не обязан лучше тебя самого знать, нарушено твое право или нет. А если ты пассивен в защите нарушенного права, то ты столь же пассивен и в мире рыночной конкуренции и, следовательно, с экономической и коммерческой точки зрения нежизнеспособен.

Ряд принципов суда справедливости сформулированы так, чтобы, с одной стороны, показать их универсальность, с другой же — исключить применение отдельных решений по аналогии. Среди них, в частности, такие: «СПРАВЕДЛИВОСТЬ ВСЕГДА КОНКРЕТНА», «ЦЕЛЬ СПРАВЕДЛИВОСТИ — ВОССТАНОВЛЕНИЕ НАРУШЕННОГО ПРАВА, ПРИЧЕМ БЕЗ ОГОВОРОК», «ДЛЯ СПРАВЕДЛИВОСТИ СУТЬ ВАЖНЕЕ ФОРМЫ», «СПРАВЕДЛИВОСТЬ ПРЕДПОЛАГАЕТ ЖЕЛАНИЕ ВЫПОЛНИТЬ ОБЯЗАТЕЛЬСТВО» и «СПРАВЕДЛИВОСТЬ ПРЕДПОЛАГАЕТ: ТО, ЧТО ТЫ МОРАЛЬНО ОБЯЗАН СДЕЛАТЬ, СДЕЛАНО».
Что же, суд справедливости исходит лишь из «здравого смысла», начисто игнорируя закон? Нет, и на этот счет есть свои положения: «СПРАВЕДЛИВОСТЬ СЛЕДУЕТ ЗАКОНУ», «СПРАВЕДЛИВОСТЬ НЕ ПОЗВОЛИТ НАРУШЕНИЮ ЗАКОНА ОСТАТЬСЯ БЕЗНАКАЗАННЫМ». И, конечно, лишний раз подчеркивается полное равноправие сторон в суде справедливости, ибо «СПРАВЕДЛИВОСТЬ — ЭТО РАВЕНСТВО».
Ну а если спорящие стороны обладают равными доказательствами своей правоты? И тут существуют два, казалось бы, исключающих друг друга правила, однако на деле они лишь уточняют и дополняют друг друга. Одно из них свидетельствует о приоритете закона над «здравым смыслом» и гласит: «КОГДА НА СПРАВЕДЛИВОСТЬ В РАВНОЙ СТЕПЕНИ ПРЕТЕНДУЮТ ДВОЕ, КТО ИЗ НИХ ПРАВ, РЕШАЕТ ЗАКОН». Второе применяется тогда, когда закон в равной степени защищает претензии каждой из спорящих сторон: «КОГДА НА СПРАВЕДЛИВОСТЬ В РАВНОЙ СТЕПЕНИ ПРЕТЕНДУЮТ ДВОЕ, ТОТ ИЗ НИХ ПРАВ, КТО ПЕРВЫМ ЗАЯВИЛ, ЧТО ОН ПРАВ».

Бросается в глаза, что это правило созвучно уже упоминавшемуся правилу о приоритете «борца» перед «пассивным обладателем права». В общем, «на Бога надейся, а сам не плошай»!
Прочтет иной читатель этот короткий рассказ о том, чем руководствуются в США при защите прав изобретателей, и подумает: нам-то это зачем? Затем, что, если мы строим правовое государство, если мы принимаем новый Закон об изобретательстве, если мы, похоже, признаем за изобретателем не только авторское, но — хотя бы частично — распорядительное
право на изобретение, надо всерьез подумать, как изобретательские права защищать.
Возьмем простейшую ситуацию. Изобретатель внедряет свое изобретение на предприятии, и ему не платят денег, тех самых нищенских двух процентов от «экономического эффекта». Доказательства эффекта есть, а денег нет, потому что Совет трудового коллектива считает такую плату «не первоочередной». Деньги нужны на другое. По нашему закону — ситуация тупиковая. С одной стороны, право нарушено. С другой стороны, нельзя обжаловать решение коллегиального органа (оно может быть опротестовано лишь в порядке прокурорского надзора, а не по иску частного лица). Но в суде справедливости принять решение в пользу изобретателя не составило бы труда, если, конечно, изобретатель — «борец» и заявил о нарушенном праве.

Встанем на место судьи в суде справедливости. Какие принципы нарушило предприятие? Как минимум, два. Предприятие не желает выполнить обязательство и не сделало то, что морально обязано сделать. Если же в защиту своего бездействия предприятие еще и заявит, что изобретатель — «рвач», «человек, ставящий свои материальные интересы выше интересов коллектива» (кто из нас не слышал подобных доводов?), то будет нарушен еще один принцип — «чистых рук»...
Какие принципы предполагают обязательность решения в пользу изобретателя? Их три: конкретности, обязательности восстановления нарушенного права и приоритета сути над формой (якобы коллективным решением). Решение суда в пользу изобретателя будет строго соответствовать закону, который предусматривает и размер вознаграждения, и порядок исчисления его суммы, и сроки выплаты. И тогда судья — «независимый», «подчиняющийся только закону», как записано в нашей Конституции, примет единственно возможное решение — удовлетворить          иск изобретателя...
Значит, заключит читатель, в США существуют два типа судов: один судит только «по закону», а второй — «по справедливости»? И все за счет налогоплательщика? Что ж, и нам два суда создавать?

Нет! Судит один и тот же суд, только при рассмотрении определенных дел он функционирует как «суд справедливости», о чем в начале заседаний делается специальное заявление.
Кстати, защита прав изобретателя окажется не единственной задачей суда справедливости. К нему в США обращаются, когда нужно восстано-
вить утерянный документ, аннулировать договор, заключенный под влиянием заблуждения или обмана, исправить фактические ошибки в тексте, скажем, технического проекта... И именно такой суд решает, выполнен ли договор по существу или не выполнен, правильно ли приобретена или арендована земля, верно ли предъявлены и оплачены счета...
Итак, суд справедливости нужен для того, чтобы справедливость восторжествовала. Как и всякий суд. Только этот суд способен решать такие дела, какие не в состоянии даже принять другой суд. Дела, которые заслуживают рассмотрения и от которых у нас часто отмахиваются, считая их чуть ли не попыткой нарушить социальную справедливость. Пожалуй, по-
пыткой «восстановить» эту самую социальную справедливость стал проект Закона о налогообложении,           вызвавший столь массовые протесты.
Надо ли копировать американскую систему? Наше законодательство (как и законодательство дореволюционной России) ближе к другим системам, скажем, к римскому праву и французскому послереволюционному праву. Но если Закон об изобретательстве даст изобретателям новые права, то их, как и прежние права, надо эффективно защищать, а не шельмовать их носителей, противопоставляя остальной массе работающих, как это сейчас делают с кооператорами...
В. ЛЬВОВ, экономист

Поделитесь статьей с друзьями

urokiatheisma