Светское государство. Ответы на вопросы urokiatheisma denga

Писъмо молодого архитектора
Дорогие друзья! Прочитал в «Крокодиле- №28 Об открытии новой рубрики, где можно будет высказаться по проблемам творческой молодежи, и решил откликнуться. Думается, нет нужды доказывать, что наша архитектура больна: достаточно выйти на улицу и поглядеть вокруг. Общий кризис, поразивший искусство, не минул и зодчество. Впрочем, искусство ли это? Вопрос не такой праздный. Недаром в ЦДРИ при проведении вечеров творческой молодежи все никак не могут решить— стоит или нет приглашать студентов-архитекторов?
Словари утверждают, что зодчество является одним из видов искусства, а внешний вид зданий убеждает в противном. Поэзия и живопись, кино и музыка проходят испытание временем, и людям остается лучшее. Из архитектуры же остается все, все стоит и будет стоять, кроме, конечно, того, что взорвали ревнивые борцы с чуждым культом. Архитектура — лучший памятник любой эпохи, всегда наиболее точно выражающий свое время. Из семи чудес света до наших дней дошли только пирамиды в Египте— может быть, именно потому, что находятся в Египте, а не в пределах Садового кольца. Хотя и на Садовом есть свои пирамиды— высотные здания на пл. Восстания, у Красных ворот, МИД,— сомасштабные своей антигуманностью вождю всех времен и народов. Знаменитые пятиэтажки шестидесятых не такие прочные, но ведь тоже стоят. А можно ли придумать лучший символ застоя, нежели недостроенный памятник погибшим миллионам народных рублей на Поклонной?
Что же собираемся мы, наше поколение, оставить в назидание потомкам, какую архитектуру будут называть «перестроечной»? На этот вопрос пока нельзя ответить. Изменения в арх. цехе происходят гораздо медленней, чем, например, в кинематографе или бизнесе форекс ребейт http://fxcash.ru/.
Давайте посмотрим, что же представляет собой современный молодой архитектор. Следует отметить сразу, что он скромен (как правило) и зодчим всерьез себя не называет, да и гордое слово «архитектор» тоже часто заменяет на слово «проектировщик-, шипящее окончание которого безошибочно указывает на подчиненное положение.
Больше половины молодых архитекторов — женщины, меньше половины носят бороду. Но не такую окладистую, как художники, ибо в отличие от них сидят на окладе. Оклад небольшой, но гарантированный, вне зависимости от того, построят что-либо или нет из проектов, ими созданных. Главное, чтобы заказчик принял проект, а дальше уже
его дело. Поэтому множество невоплощенных проектов пылится в архивах, или, как говорят архитекторы, -идет в корзину».
Расценки на проектные работы по сравнению с художественными очень низкие. Скажем, проект клуба может стоить дешевле, чем мозаика, украсившая (или обезобразившая) его фасад. Расценивается проект вне зависимости от того, будет ли построен один дом, два или десять тысяч, или не построен вовсе. О гонорарной системе оплаты архитекторы уже не мечтают. Сейчас институты переходят на хозрасчет, но при действующих ценах на проектные работы (раза в два ниже, чем во всем мире) и больших накладных расходах на содержание аппарата материальное положение молодых архитекторов вряд пи изменится.
Но не будем сосредоточиваться на экономике, гораздо важней творческая сторона. Здесь дела обстоят еще хуже. Нет ни одного вида искусства, регламентированного так строго, как зодчество. СНиПы, инструкции, указания и ГОСТы сократили поле творческой деятельности до размеров детской песочницы. А чиновники, обступившие это поле плотной стеной, строго следят за действиями архитектора. Минстрой, Госстрой, Госкомарх, ГлавАПУ— имя им легион, власть в их руках.
Впрочем, чиновников молодой архитектор не видит — у него есть свои начальники. А так как начальников много, а техников нет, то первые годы архитектор выполняет чисто техническую работу, компенсируя нехватку выпускников техникумов и соответственно забывая, чему же его учили в институте пять с половиной лет.
Поэтому, отработав свои три года по распределению, наиболее творчески активные уходят в дизайн, в реставрацию, в кино и т. д. Широко известны имена музыкантов и поэтов, режиссеров и художников, имеющих диплом архитектора, этакий экспорт таланта и интеллекта. А теперь попробуйте назвать хотя бы одного поэта или художника, добровольно ушедшего в архитекторы! Может быть, это потому, что нас, архитекторов, много?
Как бы не так! В нашей стране архитекторов в процентном отношении к населению в 5—10 раз меньше, чем в других странах, а конкурс в МАРХИ — всего полтора-два человека на место, и трудно поверить, что бывали времена, когда конкурс был в шесть раз больше. Престиж профессии был утрачен в годы «борьбы с излишествами», то есть относительно недавно.
Давайте теперь посмотрим на тех архитекторов, которые, не считаясь с отсутствием престижа, остались работать в архитектуре.
Для них главные творческие потребности удовлетворяются в свободное от службы время. Одни участвуют (и выигрывают) в международных конкурсах, если, конечно, вовремя узнают о них, что довольно сложно в силу нерасторопности профессиональной прессы. Конкурсы бывают концептуальные, что-нибудь вроде «хрустальный дом XXI века», и в них, на уровне «бумажной архитектуры», советская архитектура вполне конкурентоспособна. Открытые конкурсы проводит и Союз архитекторов, но вот беда — выигравшие проекты, как правило, не воплощаются. Это неудивительно, если учесть, что Союз архитекторов— организация сугубо творческая и власти не имеет, а стало быть, повлиять на застройку не может.
Другие молодые архитекторы уходят в проектные кооперативы. Реальной конкуренции государственным институтам они пока не составляют, ибо ничтожно их число, да и задачи ставят небольшие, реально выполнимые.
А теперь несколько чисто профессиональных моментов. Знаете ли вы, что 90% архитекторов работают с треугольниками и рейсшинами, вырезанными вручную умельцами? Точность оргтехники фабричного изготовления не годится даже для школьников. О таких новациях, как графопостроители или компьютерное проектирование, пока говорить не приходится, дабы не расстраиваться попусту.
И самое главное — без качества строительства не может быть качества архитектуры. Поэтому если мы уже сейчас читаем журналы, смотрим фильмы, рожденные перестройкой, то новую архитектуру будем лицезреть нескоро, и необходимо сейчас всерьез взяться за зодчество, чтобы дети наши жили в удобных, красивых домах, красивых не только изнутри за счет обилия ковров и мебели, но и снаружи.
Что же конкретно можно сделать?
Дефицит жилья огромен, его нельзя сравнить даже с дефицитом на одежду. Но в легкой промышленности совместные предприятия стали обычным явлением, а в строительстве до сих пор сотрудничество с зарубежными фирмами было лишь на интуристовских объектах типа Хаммеровского центра или гостиницы «Космос». Сейчас было бы целесообразно организовывать совместные проектио-строительные фирмы — специально для массового жилого строительства. Необходимо оснастить новейшей технологией и проектировщиков, и строителей, стимулировать новые организационные формы: про-ектно-строительные кооперативы, акционерные фирмы. Вот где молодые могут приложить свои дремдющие силы!
Нельзя поспешно уродовать страну непродуманной «экономичной» застройкой. Так мы проблем не решим, а лишь переложим на плечи потомков, как вышло с пятиэтажками шестидесятых годов (которые оказались очень неэкономичными в эксплуатации, и сейчас мы вынуждены их модернизировать, утеплять и укреплять). Скупой платит дважды, а глупый— трижды.
И, безусловно, необходимо ликвидировать диктат бюрократа при фактическом бесправии архитектора-творца. ЧТО построить— должен определять заказчик, а КАК — архитектор; сегодня же эти КАК и ЧТО определяет чиновник.
А пока окружающие нас здания высятся как памятники архитектурЕ, безвременно ушедшей от нас...
Василий ГАВРИЛОВ,
ведущий архитектор научного
проектно-строительного
объединения
"Монолит».

aD