Светское государство. Ответы на вопросы urokiatheisma denga

Сегодня в современной западной футурологии основное течение представляют трансформисты. Они призывают покончить с «псевдопотребностями»: стремиться к рациональному питанию, скромной гигиеничной одежде, вместо bmw keychain http://fanbaze.net/ и так далее. Новые Диогены на новом витке истории приходят к нам с фонарем и ищут Нового человека. Путь самоограничения не нов, западные трансформисты и в самом деле не придумали его, а только «трансформировали» старые идеи на новый лад. Путь всегда доступный, в любую минуту... И все-таки самый трудный путь.
Пример налицо. Мы уже требуем закрыть заводы, предприятия, вредные для здоровья. Но готовы ли мы отказаться и от их продукции, скажем, удобных порошков, средств для чистки ванн и мытья стекол, хотя бы до тех пор, пока технология изготовления не перейдет на качественно новую ступень, безопасную для среды?
Приказом, насилием и запретами на этом «легком» пути ограничения никто и ничего не добился, хотя искушение уравнять всех в одинаковой нищете и таким образом добиться всеобщего равенства потребления и благоденствия возникает с завидной последовательностью в разных концах земного шара.
Этот путь возможен только при высоком самосознании, личной ответственности перед всем живущим на земле, когда существует уважительное отношение к поступкам, продиктованным потребностью «быть», а не «иметь».
«Ну да! — скажут многие.— ТАМ они могут об этом говорить. Но мы-то сыты красивыми словами: самопожертвование, ограничение себя до минимума потребностей... Как можно призывать к этому у нас?! Красивые слова уже не способны пробудить «нравственного чувства», о котором пишут философы с заоблачных и пока недоступных для нас вершин изобилия».
Позвольте возразить. «Красивых слов» у нас как раз и не хватало. Слишком долго мы были оторваны от многих течений и отечественной, и зарубежной философии. О мыслителях, оказавших влияние на целые поколения в других странах, как Швейцер или Ганди, Эрих Фромм или Тартан Тулку, полагалось говорить со сдержанной стыдливостью — не понимали они, мол, очевидного вреда, который несет «индивидуализм».
Почему же так страшилась «красивых слов» официальная идеология? Потому что человек, который желает «удовлетворять свои потребности» (пусть он тысячу раз недоволен тем, что всего мало, а то, что есть, не того качества), удобнее, чем тот, который не хочет потреблять. Тот, кто желает иметь, зависим и управляем. Тот, кто желает быть, независим и неуправляем. Что можно сделать с его свободной стихией мысли? Такого человека нельзя лишить почестей, звания, дома. Его даже нельзя лишить Родины.
Итак, пренебрежительное отношение к «славному и свободному мастеру» постепенно укоренилось. И при упоминании философских взглядов Толстого, Ганди, Швейцера, Кришнамурти снисходительная, все-понимающая улыбка превосходства сама собой проскальзывает на уста говорящих. Это пренебрежение находит свой отклик и у далекого от всех философских течений жителя деревни. Теперь он с ненавистью встречает «архангельского мужика», инициативу кооператора и семейного подряда. И недоброжелательность, мелкие и крупные пакости своих, деревенских мешают этому архангельскому мужику иной раз не меньше, чем давление сверху.
Вот почему и в Доме престарелых, где есть мастерские, где есть заказы и можно заработать деньги, работать не хотят и не испытывают потребности. В этом не видели смысла десятки лет, как же его увидят вдруг на старости лет?
Правда, любой человек может задать вопрос: неужели можно серьезно верить, что кто-то увидит смысл жизни в плетении веревки?
Те, кому дано понимать красоту и поэзию жизни, истинное счастье, увидят их в самых ничтожных на вид занятиях: содержать себя в чистоте, помогать слабому, смастерить что-то нужное другим. В уже названном выше романе Мюриэль Спарк — героиня Чармиан отваживается, преодолевая старческую немощь, вскипятить чай. И эта крошечная победа над собой дает ей силы для новой борьбы за свое достоинство.
У Глеба Успенского в очерке «Трудовая жизнь и жизнь «труженическая» рассказывается о двух крестьянах — Софроне Хма-ре, который ослеп в десять лет, и об Игнате Ковыле, немом и глухом от рождения, «Что можно было бы сделать путного с этими калеками в нашем культурном строе жизни? Кроме богадельни для того и другого, строй этот не мог бы придумать ничего более лучшего и удобнейшего. Их бы посадили в какие-нибудь приюты, кормили, одевали, обували, водили к обедие, и они бы постепенно чахли в пустопорожней и безмятежной жизни... Высокие таланты у Софрона Хмары и Игната Ковыля развила народная жизнь, пастушеская работа...»
Должен же наконец и наш «культурный строй» — все эти паровозы, лампочки накаливания, полупроводники и компьютеры — кроме удобства, кроме все более изнеживающего нас комфорта, способствовать развитию и удовлетворению истинных потребностей?! Наверное, это и будет возможно (сумели же в Швеции продумать систему мер для тех, кто собирается уйти на пенсию: помогают человеку найти иные, соответствующие его возрасту и силам навыки, научиться чему-то новому). Наверное. Но только при одном условии — если мы действительно во всех наших делах будем ставить на первое место уважение к человеческой личности — будь это ребенок, женщина или старик. У уж когда у нас везде и всегда на первом месте будет стоять уважение к «славному и свободному мастеру», тогда в любую минуту бытия, в любом деле и в любом возрасте человек будет в состоянии раскрыть и проявить свои духовные силы. И детский сад, и Дом престарелых тогда станут наконец домами творчества, гдо вирус страшной болезни гибнет сам собой.

aD