Светское государство. Ответы на вопросы urokiatheisma denga

(опубликовано в "Семья и школа" N4-1959) Ж. Шумилин, кандидат педагогических наук


Когда ребенок по тем или иным причинам плохо выполняет свои трудовые или учебные обязанности, взрослые часто спешат уличить его в лени. Но дейст­вительно ли в этом все дело?

Сводя все объяснения лишь к проявлению лени, мы часто не только проглядываем действительные причины неправильного поведения детей, но и ложно представляем суть самой детской лености.

Что же такое лень?

Чтобы разобраться в природе лености, остано­вимся сначала на таком примере. Многим известно то неприятное чувство, которое возникает, когда не­обходимо, скажем, рано подняться с постели. Какое подчас нужно употребить усилие, чтобы заставить себя оторваться от подушки, преодолеть внутреннее сопротивление, сонную одурь, прийти в бодрое, рабо­тоспособное состояние. Однако опыт показывает, что люди с натренированной волей, то есть умеющие легко проявить требуемое усилие, подчас даже не замечают трудностей перехода в бодрствующее со­стояние и тех неприятных переживаний, которыми они сопровождаются.

Нечто подобное происходит и в процессе труда. Причем здесь уже речь идет не о единичном усилии, а о последовательной цепи усилий, подчиненных еди­ной трудовой цели. Если у ребенка не воспитана привычка к таким трудовым усилиям, он всякий раз, приступая к делу и в ходе работы, будет испытывать неприятное тягостное чувство, связанное с необходи­мостью производить такие усилия.

Лень и есть состояние, выражающее отвращение к трудовому усилию. При этом оно необязательно свя­зано с отрицательным отношением к самой трудовой задаче. Наоборот, ребенок часто отлично понимает необходимость выполнить то, что от него требуют, он рад бы сделать, но отвращение к самому трудовому усилию точно парализует его. Это «раздвоение» ха­рактерно проявилось в признании одного мальчика. Неожиданно для матери, которая постоянно упрека­ла его в лени, в нежелании учиться, он как-то заявил ей: «Ну, что ты меня все время пилишь! Взяла бы меня по-настоящему в руки и заставила учиться». Это непосредственное детское восклицание очень мет­ко характеризует то состояние, которое мы называем ленью.

Откуда же берется у ребенка это отвращение к трудовому усилию? Является ли оно врожденным? Нет, не является.

С первого дня рождения ребенок проявляет изве­стную активность, которая, по мере его роста, не­прерывно расширяется, усиливается, усложняется, — сначала в играх, затем в учении и труде.

Одна из важных особенностей игры состоит в том, что в ней все построено на непосредственном инте­ресе ребенка: хочет он играть — играет, не хочет — его никто не заставит играть, хочет - смотрит мультик лунтик, не хочет - не смотрит. Поэтому и усилия, ко­торые приходится затрачивать в игре, он совершает свободно, легко, они сами составляют для него жи­вой непосредственный интерес.

По-иному протекает трудовая деятельность. Труд есть жизненная необходимость, а значит, и обязан­ность. Он выполняется потому, что прежде всего он нужен для жизни — притом не только для себя, но. и для окружающих.

Переход от свободной игры к обязательному труду влечет за собой коренное изменение во внутрен­нем мире ребенка, открывает новый этап в развитии его личности. Ведь усилие в труде резко отли­чается от усилия в игре — и не только по содержа­нию. Оно вызывается и поддерживается уже не игро­вым интересом, а осознанной целью труда и волей к ее достижению. В этих условиях огромное значение имеет привычка к трудовому усилию, к систематиче­ским трудовым напряжениям,

Если ребенок с малых лет приучен выполнять по­сильные для него дела, то трудовое усилие перестает для него быть тягостным. Его готовность к действию естественно превращается в готовность трудиться.

Наоборот, у неподготовленного к такому переходу ребенка появляется своеобразное противоречие: он жаждет деятельности и в то .же время испытывает отвращение к трудовому усилию. Это противоречие, если его не устранить, в дальнейшем порождает гру­бые формы лени и вместе с тем уродливые проявле­ния самой детской активности.

Так, ленивые дети часто проявляют большую склонность к фантазерству. Порой сами родители по­ощряют такое пустое детское фантазерство, красно­байство, когда в присутствии детей с гордостью го­ворят знакомым: «Посмотрите на этого болтунишку! Может часами ничего не делать, а говорить сколько угодно, выдумывать всякие небылицы. Ну, прямо фантазер!» Дайте полную волю маленькому красно­баю, он совсем отобьется от труда и мастерски на­учится маскировать свою леность бурной словесной активностью.

В других случаях лень легко уживается с гру­бостью. В грубых выходках и драках ленивый под­росток уродливо проявляет свою активность, не на­ходящую здоровой разрядки в трудовых усилиях.

Совсем иное самочувствие обычно у детей, обна­руживающих постоянную готовность к делу, привыч­ку к трудовым усилиям. Успешный труд приносит им чувство удовлетворения, создает настроение бод­рости и уверенности в своих силах. Таким детям бо­лее свойственны сознательность и отзывчивость в от­ношениях с товарищами, неослабный интерес ко всему окружающему.

Общеизвестно, что трудолюбивые дети морально более устойчивы, чем ленивые. И это понятно. При­вычка к трудовому усилию неизмеримо облегчает пе­реход от хороших слов к хорошим делам со всеми их нравственными радостями. Наоборот, отсутствие та­кой привычки лишает ленивого ребенка возможности пережить эти радости, ставит его постоянно в кон­фликтные отношения с окружающими, портит весь его характер*

Отсутствие привычки к трудо­вому усилию постепенно перера­стает в отрицательное отношение к труду вообще. Развивается парази­тическая привычка пользоваться пло­дами чужого груда. Так оправды­вается мудрая народная поговорка: «Лень — мать всех пороков».

Понимание природы детской лени помогает правильно понять, в чем суть воспитания трудолюбия. Неко­торые родители и педагоги сводят это воспитание к назидательным раз­говорам о красоте и благородстве труда. Между тем начинать надо с выработки привычки к самому трудо­вому усилию. Только на этой основе можно воспитать настоящую любовь к труду. Когда же такой привычки нет, когда сам приступ к труду или необходимость проявить более или менее длительное трудовое напряже­ние сопровождается неприятным, тя­гостным чувством — никакой настоя­щей любви к труду не возникает. На словах, умозрительно ребенок будет любить труд, но все его действи­тельное поведение будет выражать совершенно противоположное чув­ство.

Привычка к трудовому усилию формируется с детства в семье путем повседневного приучения малышей к выполнению простейших обязанностей. Чем старше ста­новится ребенок, тем все разнообразнее, сложнее и про­должительнее те усилия  которые он проявляет в про­цессе участия в домашнем труде.

Однако нельзя представлять себе трудовое воспита­ние как простую механическую тренировку в трудовых усилиях. Труд — общественное явление. Он имеет в каж­дом случае определенную полезную цель, конкретное содержание, нравственное значение. Ребенок должен знать, что и зачем он делает, надо дать ему почувство­вать важность выполняемого труда, пережить радость трудовой помощи взрослым, семье, соседям.

Отсутствие ясной полезной цели отбивает у ребенка всякую охоту трудиться. Нередко, обращаясь к взрос­лым с предложением помочь им, он слышит в ответ: «Ах, не мешай, займись лучше чем-нибудь». Но ребенок как раз не хочет «заняться чем-нибудь», лишь бы не беспокоить старших. Он хочет делать что-то нужное, полезное в доме, и эту потребность важно удовлетво­рять. Ясная задача возбуждает готовность к труду. А когда ребенок видит, осязает результат своего труда, у него появляются новые трудовые потребности и инте­ресы.

Например, подростка попросили сделать ящик для чи­стки обуви. Он сделал и с радостью убеждается: теперь обувь чистят уже не где попало, да и щетки, ваксу не приходится искать по всем углам. Родители довольны, и это вдохновляет подростка на новые дела. Почему бы, думает он, не навести порядок среди книг, не устроить хорошую полку, и с новой энергией берется за дела. Радость полезного труда ускоряет развитие общей при­вычки к трудовому усилию.

Важно также учить детей доводить всякое дело до конца. А то бывает и так, что не успеет ребенок взяться за работу, как слышится окрик: «Да разве так делают?! Брось, я сама сделаю». Он протестует, но ча­ще соглашается: конечно, мама сделает это быстрее и лучше. А мать и не задумывается над тем, что сама мешает развитию у дочери или сына привычки и умения трудиться. При встрече ребенка с трудностями помоги­те ему, но так, чтобы эта помощь не мешала его само­стоятельности. Пусть он от начала до конца сам вы­полнит работу.

Не всегда ее можно выполнить за один присест. Рас­пределите задание так, чтобы за один раз была выпол­нена определенная часть работы, скажем, выстругана доска для полки. «Завтра доделаешь остальное». Очень вредно, когда дети, не кончив одно дело, берутся за другое. Поэтому должен быть твердый план выполнения задания. Не следует подгонять ребенка в работе, но время от времени полезно напоминать ему о взятом сроке.

Наконец, работа выполнена. Важно правильно оце­нить ее качество. Ребенку это совсем не безразлично Надолго запомнится похвала отца или матери: «Ловко сделано, хоть на выставку» или: «Как мне благодарить тебя, сыночек, за полку: теперь вся посуда у меня пол рукой»? Равнодушие старших воспринимается в этих случаях наравне с обидой, оскорблением. Еще хуже, когда родители изрекают убийственную оценку: «Ну, что ты сделал? Все испортил!» или: «Выброси немед­ленно эту дрянь!» Нельзя забывать, что дети еще учат­ся труду и нельзя от них сразу требовать того, что сам взрослый приобретает годами опыта. Тут неизбежны трудовые издержки, и на них приходится идти. Надо тактично и терпеливо поправлять детей, не погашая ра­достей самого труда.

При всей важности трудового воспитания в семье оно само по себе еще недостаточно, чтобы развить глубокую и творческую любовь к труду. Надо дать более старшим детям возможность широко проявить себя на поприще общественно полезной трудовой деятельности. Это глубоко воздействует и на общее их развитие.

Нередко слышишь от родителей. «Прямо-таки на гла­зах изменился наш парень. Был каким-то безучастным, словно каменным, бывало не дозовешься работать. А как съездил в колхоз, начал во всем помогать, хо­зяином в доме стал».

Почему возможна такая перемена?

Помогая дома, дети испытывают удовлетворение от того, что делают приятное родителям и вообще старшим в семье. Если этот мотив вполне удовлетворяет ребен­ка 5—8-ми лет, то он становится недостаточным для подростка. Подросток живет уже интересами боль­шого школьного коллектива, его тянет к широкому об­щественному труду, для него часто более существенным является не то, что скажут родители, а мнение товари­щей, учителей, посторонних людей. «Меня сегодня по­хвалил бригадир за работу на молотилке: работаешь, как заправский колхозник», — с гордостью сообщает школьник своим родителям.

Перед товарищами нельзя отлынивать от работы. Ему прямо скажут в глаза: «Ты — лодырь, хочешь за наш счет прожить. Так не делают пионеры и комсо­мольцы», А будешь хныкать — высмеют, обзовут нежен­кой, «маменькиным сыночком». Зато как приятно, когда в коллективе тебя уважают. И подросток старается не отставать от других, чтобы заслужить такое уважение в общем труде.

Но главное — в общей работе он чувствует себя пол­ноценным членом коллектива, вносящим свой вклад в великий общенародный труд. Его интерес и любовь к труду приобретают глубокое общественное содер­жание.

Отсюда ясно, как важно вовлекать детей в различные виды коллективного общественно полезного труда, на­чиная от озеленения двора, работы на пришкольном участке и кончая работой на колхозных полях и в цехах предприятий, участием в благоустройстве своего района.

Некоторые родители противодействуют участию своих детей в общественном труде, не пускают их на колхоз­ные работы, возражают против привлечения детей к уборке школьных помещений и т. д. Это неправильно. Таким противодействием родители не только мешают развитию у детей общественных черт и качеств, но и гасят в них любовь к труду, поощряют развитие лено­сти и эгоизма.

Все сказанное относится не только к физическому труду, но и к учебному. И здесь повседневная выработ­ка привычки к умственным усилиям должна сочетаться с развитием общего интереса к учению, с воспитанием чувства долга.

Отсюда ясно также, как следует действовать при пе­ревоспитании ленивого ребенка. Родители допускают здесь обычную ошибку, стараясь воздействовать лишь на сознание ленивца. Между тем задача прежде всего состоит в том, чтобы преодолеть отвращение к самому трудовому усилию. А это достигается повседневным и систематическим «упражнением» в трудовой деятельно­сти. Твердая требовательность взрослого восполнит не­достаток воли у ребенка, пока трудовое усилие не ста­нет для него привычным. Конечно, важно повышать и общий интерес ребенка к трудовой задаче, поощрять каждый его успех, действовать убеждением на его со­знание. Но все это даст результат лишь тогда, когда бу­дет повседневная «волевая тренировка» ребенка в са­мом труде.

aD