Светское государство. Ответы на вопросы urokiatheisma denga

С. КАТЮНИН (журнал "Знание и сила" N3-1970)
В конце 40-х — начале 50-х годов о проблеме возникновения жизни говорили и писали много. Публика знакомилась с «первичным бульоном», и у нее создавалось впечатление, что наука уже вплотную подошла к решению извечного вопроса и то, что осталось решить, — дело техники и времени. Потом интерес к проблеме возникновения жизни как-то быстро упал, а когда пришла пора ему воскреснуть, вокруг уже господствовала электронная микроскопия, ультрацитология, молекулярная биология, современная генетика. Стало ясно, что между коацерватами в лабораторной колбе н микоплазмами, этими простейшими из самостоятельных существ, лежит глубочайшая пропасть, глубину которой мы даже еще ие в состоянии измерить. Все внимание было приковано к знаменитым генам, хромосомам, ДНК, тончайшим внутриклеточным механизмам. Самые простые из существ оказывались потрясающе сложными, развеялись многие легенды, многие гипотезы стали уделом истории. Чем больше узнавали о жизни, тем глубже казалась пропасть между живым и неживым.
Чтобы после всего этого взяться за монографию о возиикиовеиии жизни. — именно монографию, а не философское эссе или обзорную статью, — нужно иметь по крайней мере три предпосылки. Во-первых, необычайную эрудицию, ибо эта проблема лежит иа стыке чуть ли ие всех наук — биологии, астрономии, геологии, кристаллографии, математики. Во-вторых, философский склад ума, поскольку именно здесь, говоря словами Тиндаля, тот случай, когда перестает видеть глаз и должен видеть разум. В-третьих, здесь нужно мужество. Ведь придется вторгаться в области, где другие считают себя единственно компетентными и ие замедлят обратить внимание иа малейшую неточность выражения, иа пропущенный факт.
Но все же такая монография написана и вышла недавно в русском переводе. Ее автор — Джон Бернал, хорошо известный в нашей стране как лауреат Ленинской премии мира, как автор книги «Наука в истории общества». Но не многие знают, что уже более 30 лет Дж. Бериал. которого обычно зачисляют в физики и кристаллографы, целеустремленно работает над проблемой «биопоэза» — так он называет проблему возникновении жизни во Вселенной.
Книгу Бернала нельзя назвать популярной, хотя за нее может браться каждый (все термины объясняются в специальном словаре). Но аудитория у нее будет, несомненно, широка, так как в основе книги — раздумье о глубокой сущности самого обычного, к чему все мы привыкли, частицей чего сами являемся: раздумье о жизни. Так и написано в предисловии книги: «Наша беда ведь не столько в том, что мы не можем ответить на те или иные вопросы, сколько в том, что мы не представляем себе отчетливо, на какие именно вопросы мы должны отвечать; все то, с чем мы сталкиваемся, мы считаем само собой разумеющимся, естественным. Именно эта естественность жизни и является главным препятствием иа пути к ее пониманию».
Девиз книги в словах Бэкона:

«здесь важно не столько выучить урок, сколько задать задачу». Бернал отдает себе отчет в том, насколько еще далеко до ответов, и книгу свою он построил по образцу задачника. Он ие пытается распропагандировать свои личные точки зрения и прямо говорит, что «...эту книгу следует рассматривать лишь как правдоподобную, связную гипотетическую историю, как своего рода миф о возникновении жизни».

Что ж, миф это тоже своего рода рабочая гипотеза, и если нет законченной теории, пусть лучше будет миф, особенно если он красивый. То, что пишет Дж. Бернал, — красиво и, что может быть в данном случае одно и то же, умно. В одной книге, в единой связи оказываются самые разные факты и явления. Они и сами по себе интересны, порой неожиданны, но они вдвойне привлекательны, уложенные безукоризненным логическим узором. И часто даже трудно разобраться, где перед нами аналогия или метафора, приведенная в помощь читателю, а где — закономерность, проявляющаяся в самых разных сферах окружающего мира. Вот пример. «Новые слова редко имеют независимое происхождение. Обычно это или по-новому произносимые старые слова, или сочетания старых слов, приобретшие иной смысл». И что-то очень похожее происходит при образовании полимеров, в которых единицы те же, ио от их сочетания и расположения меняются свойства соединения. Отсюда делается шаг к происхождению последовательности аминокислот в белках.
Понять объединение частиц в «первичном бульоне» по химическому сродству читателю (и автору) помогает накопление меди о котлах электростанций. Срабатываются детали насосов, в воду попадают миллионные доли меди, которые все же собираются вместе и образуют комки чистого металла весом до нескольких килограммов.
Автор не разделяет многих, причем принципиальных взглядов академика А. И. Опарина, лучше других известных нашему читателю. Бериал считает, что первичная концентрация живого материала происходила на минеральных частицах, а не через коацерваты. Ои предполагает, что многие компоненты клетки сначала существовали независимо и лишь потом объединились в ней. Бернал не отвергает и теорию заноса жизни иа нашу планету, но при этом замечает, что эта теория не разрешает проблемы происхождения жизни вообще. Понимание спорности проблемы ие заставляет его умолчать о взглядах других и об остающихся неясностях в собственной концепцяи. Наоборот, читатель найдет в книге все контрверсы, поймет современное состояние гипотезы «биопоэза».
Здесь не место пересказывать книгу Бериала, излагать конкретно его точку зрения. В ней почти 400 страниц сжатого, порой почти конспективного изложения. Делать с него «конспект в квадрате» значит обратить дело в комикс. Лучше посоветовать читателю самому раздобыть книгу и ие пожалеть на нее нескольких вечеров, даже если его не очень волнует «биопоэз». ио он душою близок к науке. Дж. Бериал — один из крупнейших науковедов и, кроме того, настоящий гуманист. Его книга заставляет задуматься и о судьбе науки, и о судьбе человечества. Вот напоследок только одна цитата:

«Мир переживает более глубокий, чем когда бы то и и было, разлад между различными странами и культурами. Величайшие силы науки используются для достижения устаревших и мелких целей. Мы пользуемся, в сущности, языком, восходящим к палеолиту, наши религии восходят к железному веку, наша экономика вырос ля из первой промышленной революции, и пережитки всех этих этапов мы встречаем иа каждом шагу. Преследование старых целей новыми средствами уже ведет к разрушению цивилизации и грозит полным уничтожением человечества...
Изучение возникновения жизни, иесоменно. смягчит старые представления и образ мыслей в большей степени, чем какая-либо другая отрасль науки в прошлом... Это поможет нам оценить наше место в настоящем и будущем а Земле, а вскоре и в большой Вселенной. Это будущее зависит теперь от нас, от наших знаний, нашей сознательности, нашей мудрости».

 

 

aD