Светское государство. Ответы на вопросы urokiatheisma denga

Вещество состоит из молекул. Молекулы — из атомов. Атомы — из ядра и электронов. Ядра — из нуклонов (протонов и нейтронов). Из чего же состоят нуклоны? Вероятно, из еще более мелких частей? А те части— из совсем уж невообразимой мелочи? Есть ли предел такой делимости?
Это естественные вопросы. Они могут возникнуть у всякого.
Специалиста волнуют более конкретные проблемы. Кроме ядерного стройматериала— этих самых нуклонов — открыто до двух сотен сортов элементарных частиц. Больше, чем химических элементов. Не слишком ли много их? Нельзя ли представить их составленными из небольшого числа каких-то кубиков?
Предложений существует несколько. Не нашли пока только самих кубиков. Но, тем не менее, одно их свойство бесспорно: кубики не могут быть много легче самих элементарных частиц, они примерно такие же, как и сами элементарные частицы, а скорее всего, они даже тяжелее тех элементарных частиц, которые из них сложены. Иными словами, у делимости материи может быть предел.
Статья и посвящена разъяснению парадоксального утверждения: предполагаемый строительный материал мира элементарных частиц может быть тяжелее самих элементарных частиц. Забегая вперед, скажем: наш парадокс есть своеобразное следствие закона сохранения энергии и закона Эйнштейна Е=mс2.
САМООЧЕВИДНЫЕ ИСТИНЫ

...Дважды   два — четыре.
Уходя,   гасите  свет.
Сила  вся  в  кефире.
Радиопесенка

Есть законы природы: тяготение, сохранение энергии, менделеевская периодичность и т. д. А есть и просто здравый смысл: целое больше части, тяжелое состоит из легкого, а не наоборот и т. п. Законы здравого смысла — это иногда законы логики, порою — математики, а временами их даже трудно отнести к какой-то отрасли знания, настолько они очевидны.
Запас этих очевидных истин все время убывает. Аксиомы здравого смысла одна за одной попадают в грубые лапы эксперимента или под скептический блеск очков теоретика— и оказываются всего-навсего нашими привычками, примелькавшимися условиями опыта, стандартами ограниченного мышления. Отказ от какого-нибудь въевшегося предубеждения знаменует порою ломку философских концепций, создание новых наук...(оптимизация веб сайтов http://seomarket.com.ua/, например)
И в  грохоте таких  катаклизмов   почти незамеченным прошло разоблачение физикой двух тривиальных истин, оказавшихся никакими не истинами, а суевериями. Свержение свершилось как-то походя, без трагедий и душевного разлада. Настолько легко, что специалисты в других науках, кажется, даже и не заметили перемену в воззрениях физиков и, не исключено, по-прежнему придерживаются того мнения, что все крупное складывается из мелочи, а тяжелое — из легкого (так звучали низвергнутые истины). Физики позволили себе поднять руку на эти утверждения и обнаружили их ограниченность. Последуем же за физиками.
ЦЕЛОЕ = ЧАСТИ + КЛЕИ
Ецелого = Ечастей — Еклея

Итак, часть меньше целого. Мы не будем анализировать относительность понятия целого и части (и на этот счет есть разные мнения). Мы для простоты будем считать эти понятия данными — имеющими свой обычный житейский смысл., Уточним лишь смысл понятия «меньше». Спрашивается, чем именно меньше? Что именно в целом и его частях надо измерить, чтобы убедиться, что часть меньше целого? Предлагаем на выбор: массу или размер. На языке масс наше правило означает: тяжелое состоит из легкого. На языке размеров: большое — из малого.

.....

 

 
Нет  ничего  волшебнее  сказок, которые создает жизнь.
Из классики

Масса тела во всяком случае не может превосходить сумму масс его частей, иначе эти части разлетятся. Но ничто не мешает ей быть меньше суммы масс составных частей. Обычно она лишь немногим меньше, но это просто потому, что в нашем обиходе тела ломаются (рвутся, бьются, истираются, расщепляются и так далее) благодаря электромагнитным взаимодействиям. Колем ли мы дрова, взрываем скалу, делим жидкость в сосуде на три равные части, грызем ли яблоко, рвем ли газету в клочья или делаем химический анализ — мы всего лишь разрываем электромагнитные связи. Они слабы, и создается впечатление, что часть всегда обязана быть легче целого.
Но если бы мы были homo hadronicus — существами, которым по плечу сильные взаимодействия, то, разрезая адронный хлеб адронным ножом, мы бы получали горбушки тяжелее самих буханок. Мы бы запросто повторили известное библейское чудо: пятью хлебами и двумя рыбами накормили 5 • 10 (3 степени) человек и набрали бы 12 корзин огрызков. Каждый откушенный от ломтя кусок был бы тяжелей ломтя. И мы бы с удовольствием наблюдали, как бокал вина адронеули, разлитый по другим бокалам, наполняет их до венчика... Вещество черпалось бы из энергии, затраченной на его деление. Ничего особо чудесного не представлял бы для нас и великан-джинн, квартирующий в бутылке. Мы бы и не то еще умели.
Природа диктует нам не только свои законы. Наш язык, понятия, определения, логика— они тоже не в нашей власти, когда мы обращаемся к природе. Мы должны быть готовы к тому, что она не пожелает изъясняться с нами, пока мы не перевоспитаем себя. Соотношение целого и частей — один из примеров этому.

Доктор  физико-математических  наук Г. И. КОПЫЛОВ, Дубна

aD