Светское государство. Ответы на вопросы urokiatheisma denga

В 7—8-м номере нашего журнала была напечатана глава из книги В. Азерникова «Тайнопись жизни», которая выйдет в свет в 1966 году. В общедоступной, занимательной форме автор рассказывает о крупнейших открытиях биохимии и молекулярной генетики.
Теперь мы предлагаем читателям заключительную главу той же книги — «Близкие горизонты». Она посвящена намечающимся путям исследований.
Нет ничего более неблагодарного, чем заниматься прогнозами в науке. Особенно трудно поддаются экстраполяции те следствия теоретических достижений, которые мы называем — не всегда удачно—практическим выходом.
В 1919 г. Э. Резерфорд открыл расщепление ядра. Но, возведя фундамент будущей атомной энергетики, он не верил в возможность практического использования своего открытия. И остался при своем мнении до конца своей жизни.
А спустя восемь лет после его смерти была взорвана первая атомная бомба. И спустя еще девять лет — пущена первая атомная электростанция.
Этот казус, ставший теперь классическим примером несбывшегося пророчества, далеко не единичен. Ошибки не раз происходили и -происходят как из-за излишнего пессимизма, так и из-за чрезмерного оптимизма. И наверное, будут происходить — потому что, возводя фундамент, нельзя не пытаться представить себе, как будет выглядеть все здание. Отдавая должное сегодняшним успехам, мы невольно задумываемся— какое значение они могут иметь для будущего науки, для практической деятельности человека. Даст ли нам молекулярная генетика новые методы дальнейшего покорения природы, оружие против неизлечимых болезней, вооружит ли новыми знаниями о сущности жизни?
Чтобы представить себе все размеры проблемы, надо увидеть ее целиком — от края и до края. Пусть это дальний край, пусть его очертания еще несколько расплывчаты... Когда время приблизит нас к нему, мы, наверное, убедимся, что многое увидели не совсем точно. Но нередко в оценке грядущих событий ошибаются даже очень зоркие.
Альберт Сцент-Дьердьи писал: «Основная ткань исследования — это фантазия, в которую вплетены нити рассуждения, измерения и вычисления». Нас не должно пугать слово фантазия. По-гречески это значит — воображение. Процесс   развития.
Пунктирные стрелы, проложенные воображением ученых, уходят во все стороны от сегодняшней стоянки молекулярной генетики. Разумеется, мы не можем проследить путь каждой из них, мы выберем лишь некоторые направления, ясно отдавая себе отчет в том, что наш выбор в значительной мере произволен...
Землю нашу населяют тысячи и тысячи видов живых организмов. Каждый из них — будь то медуза или человек, обладает строением, вполне приспособленным для существования в среде, в которую поставила его природа. Но прежде организация живых существ была более примитивной, чем сейчас, а когда-то на земле и вообще не было жизни.
Наши знания о происхождении жизни и ее эволюции не выходят пока за пределы более или менее правдоподобных догадок— это неизбежный этап любого исследования. Сегодня мы еще не можем сказать, в какой именно момент на земле зародилась жизнь. Мы даже не можем достаточно четко представить себе, в результате каких причин это произошло. Можно только строить предположения о некоторых чертах первой живой системы. Такая система, по-видимому, состояла из полимерных молекул— только они могли каким-то образом хранить в себе информацию. Эта система должна была обладать способностью к репликации и черпать ресурсы для построения своих копий из окружающей среды.
В тот момент, когда она впервые возникла, т. е., когда появился тот минимум организации, на который природа могла влиять — улучшать или ухудшать его в соответствии с окружающей средой,— на земле впервые появилась жизнь.
Зная теперь, что жизнь приводится в движение двумя классами химических веществ — нуклеиновыми кислотами и белками, мы не будем обсуждать, кто из них возник раньше, но мы можем представить в самых общих чертах один из возможных механизмов усложнения организации живых систем.
Если две цепи молекулы ДНК перед тем, как разойтись под действием, допустим, космииеского излучения., соединятся хими-
ческой связью на одном из концов, молекула ДНК после первой же репликации увеличится в длину в два раза. Информация, заключенная в ней, не увеличится, но вместо одной копии станет уже две.
Такое увеличение числа копий сулит известные эволюционные выгоды. В самом деле, если исходный организм, получив мутацию, мог бы погибнуть, то для нового организма, у которого «запас» информации двойной, такая мутация не окажется смертельной.
Каким же образом мутации стали двигателем эволюции?
Их источниками могут быть и радиоактивный фон земли, и некоторые химические вещества, и ошибки при делении, и повышение температуры. Даже если взять наиболее простой случай — точечную мутацию, затрагивающую лишь один участок гена, одно азотистое основание, то она приведет к изменению одной буквы в кодовом «слове». Следовательно, может измениться и смысл всего слова. Вместо одной аминокислоты в цепь белка встанет другая — родится новый белок. Причем изменение не исчезнет бесследно после гибели клетки, оно сохранится во всех поколениях. Если же мутация затронет половую клетку, приобретенные изменения унаследуются новым организмом и будут передаваться из поколения в поколение.
Разумеется, не каждая мутация приводит к изменениям в организме и не каждая— к вредным, но полезные, к сожалению, возникают крайне редко; один случай на тысячи или даже на десятки тысяч. Однако именно такие случаи, как правило, не проходят незамеченными природой — их закрепляет в последующих поколениях естественный отбор.
Скажем, мутация, приводящая к альбинизму— исчезновению красящих пигментов, окажется смертельной для зеленых растений, так как их существование зависит от деятельности хлорофилла, но она же будет полезной для животных, населяющих Арк-
тику: для них белый цвет — это цвет маскировки. Поэтому в первом случае мутантные организмы обречены на гибель, а во втором они получат даже преимущества перед немутантными.
Эволюцией, если говорить о свойствах молекул живой материи, движут три таких свойства: способность к самовоспроизведению— репликация, способность к изменению— мутации и способность к сохранению изменений — наследственность.

 

В. АЗЕРНИКОВ
"Химия и жизнь"
 

aD