Судьбы церковных колоколов

Издревле на Руси пели колокола. Маленькие и большие. В скромных звонницах и на богатых колокольнях. Праздничным многоголосием и всполошным звоном набата вещали они о радостных и горьких событиях в жизни народа, что сегодня для нас делают новости церкви.

После расправы с непокорными новгородцами царь Иоанн III объявил: "Вечу и колоколу в Новгороде не быть". Знаменитый колокол — голос новгородской вольницы сбросили со звонницы. Мятежный колокол отхлестали кнутами, погрузили на сани и повезли в Москву. Через топл и болота с трудом везли бронзового бунтаря царские слуги, а когда добрались до Валдая, оказалось, что все пути размыты, и парь отдал приказразбить опальный колокол. «Новгородские предания» К. Случевского рассказывают паи о событиях 1478 года. Разбили колокол, разбили!.. Сгребли валдайцы медный сор, И   колокольчики  отлили, И отливают до сих пор...
Необычна судьба одного из угличских колоколов, который попал в... длительную ссылку. «Летом 1591, мая в 15 день,— сказано в летописи,— в древнем городе Угличе погиб восьмилетний царевич Дмитрий — сын покойного Ивана Васильевича Грозного и пятой супруги его Марии Нагой».

Было ли то убийство или подверженный эпилепсии Дмитрии сам зарезался, установить трудно. Легенда же утверждает: было убийство. И видели его соборный сторож Максим Кузнецов и поп Федот по прозвищу Огурец. Они ударили в набат. Сбежался народ.
Нагие обвинили Битяговских в убийстве царевича и подняли против них жителей Углича. Разъяренная толпа побила Битяговского, Качалова п Волохова камнями. А в народе слух прошел: Годунов убийц подослал. В Угличе вспыхнул бунт...
Борпс Годунов за сыск припяся круто. Жестоко расправился с восставшими угличанами. Соборный сторож Максим Кузнецов и Федот Огурец первыми на лобное место взошли. Многих угличан отправили на плаху, других погнали на каторгу, причем у каждого было отсечено ухо...
— А колокол в Сибирь,— распорядился Борпс. — Бить его плетьми, вырвать язык и в Сибирь на вечное поселение...
Его сбросили с колокольни, били кнутами, отрубили одно ухо, а о провинности и мерах наказании высекли на колоколе соответствующий текст. Весь путь с верхней Волги за Урал, до сибирской столицы Тобольска шли триста угличских ссыльных мужиков, попарно скованных, и волокли за собой на деревянных санях колокол-бунтарь весом сорок девять пудов и двенадцать фунтов.
В главном городе Сибири воевода князь Лобанов-Ростовский велел опальный колокол в приказной избе запереть и запись такую сделать: «Первоссыльный неодушевленный из Углича».
Не один век провел бронзовый бунтарь в ссылке. И здесь, в сибирской стороне, он не умолкал. Первоначальноо его голос звучал «в церкви Всемилостивого Спаса, что на Торгу, а потом на Софийской (соборной) колокольне был часобит-ным». В шестидесятых годах прошлого века путешественник С. Максимов, побывавший в Тобольске, отмечал; «До сих пор в Тобольском Кремле, подле архиерейского дома, в особенном, огороженном месте висит ссыльный углицкий колокол... в товарищество других четырех, подобранных под тон, и отличается от них урезанными (отломанными) ушами, но с целым языком, зато с обгрызанпыми краями. Уши его надломлены и края биты — по русскому народному преданию — в наказание е за преступление: бил в набат, звук давал, народ собирал; народ возмутился и злодейство учинил — кровь пролил в самосуде».
В 1849 году жители Углича обратились к правительству с просьбой о помиловании медноголосого ссыльного и возвращении его на родину. Синод затребовал па колокол положительную характеристику из Ярославля, но материалов не собрали, и колокол остался в ссылке.
На проходящей в Екатеринбург-ге Сибирско-Уральской научно-промышленной выставке 1887 года демонстрировалась модель ссыльного колокола, изготовленная скульптором Ф. С. Ляхмапером. После выставки в Угличе вновь заговорили о возврате крамольного колокола. II только в 1892 году, через триста лет, было «официально доказало», что срок наказания истек, колокол получил «помилование» и возвратился на родину. В наши дни этот колокол находится в краеведческом музее Углича.
Еще один колокол провел свою жизнь в ссылке. В 1618 году набатный колокол Московского Кремля нарушил послеобеденный сон царя Федора Алексеевича. Разгневанный властитель приказал нарушителя спокойствия снять с колокольни и сослать в Никольско-Карельский монастырь на вечно-Вряд ли на какой-либо другой колокол, как на херсонесский, заведено такое обширное досье, в котором содержится и дипломатическая переписка, и государственные акты. Его жизнь наполнена событиями. Изготовленный на старинном русском заводе, внешне ннчем не примечательный, простои строгой формы, без всяких украшений, но обладающий своеобразным мелодичным звоном, колокол нес свою мирную службу в Херсонесском монастыре, выполняя культовые обязанности и, по совместительству, роль набережного маяка.
Но вот в 1854 году французы захватили Херсонес и превратили монастырь в военный склад. Уходя из Крыма, они, как солдата, пленили и колокол: сняли с монастырской колокольни и вывезли его во Францию. На чужбине пленник не затерялся на интендантских складах. За прекрасный звон он был подвешен на одной из башен знаменитого Нотр-Дама (собора Парижской богоматери) и десятки лет услаждал слух парижан.
Российское правительство не раз обращалось к французскому с просьбой вернуть колокол на родину. В севастопольском городском архиве хранится любопытный документ: «Дело N 40 о возвращении из Франции колокола, плененного в Крымскую кампанию и висевшего в башне храма в Париже в 1898 г. ...13 августа 1912 года. Французское правительство будет счастливо отдать России колокол Херсонесского монастыря, как новый залог дружбы...»
Через шестьдесят лет колокол возвратился в Херсонес и был водружен на новую деревянную колокольню, которая выполняла также роль сигнального поста: в туман и в зимние штормы раскатистый колокольный звон помогал морякам определить свое местонахождение.
Великая Отечестзепная война 1941—1945 годов оставила на нем следы пуль и осколков. В наши дни черно-зеленый от времени старинный колокол висит на каменных опорах в пятидесяти метрах от берега, близ полуразрушенного монастыря.
В 1599 году Андрей Чохов, создатель царь-пушки, по указу Бориса Годунова отлил колокол в две тысячи пудов. Однако короткой оказалась жизнь бронзового великана. Во время пожара он сорвался с деревянной башни, на которой висел посреди Кремля, и разбился. Царь Алексей Михайлович повелел использовать обломки этого колокола для отливки полого гиганта весом в восемь тысяч пудов. Пригласили иностранных специалистов. Изумившись замыслу русского царя, они просили на изготовление колокола не менее пяти лет.
Но вот явился к царю неизвестный мастер Емельян Данилов. Ему «колокольное дело в обычай» и указ царя он взялся выполнить в течение одного года. Алексеевский колокол был отлит даже ранее истечения срока. Однако через несколько месяцев колокол-исполин разбился от неловкого удара. Данилова тогда ужо не было в живых. Стали искать, кто мог бы перелить громадный колокол. Вызвался «совсем еще безбородый» литейщик Александр Григорьев, в будущем знаменитый государев мастер. Он справился с делом умело и быстро — всего за 10 месяцев. Успенский колокол — отец царь-колокола был почти равен по весу своему знаменитому потомку. С 1508 году колокол-гигант установили на звоннице Кремля. Но этот великан, как и его предшественники, не сохранился до наших дней. Через 46 лет он погиб во время большого московского пожара...
Императрица Анна Иоанновна повелела перелить григорьевский колокол, разрушившийся от пожара в 1701 году, в новый, более крупный, добавив две тысячи пудов бропзы, чтобы было десять тысяч пудов. За отливку гиганта взялся Иван Мо-торин с сыном Михаилом.
В 1735 году самый великий на свете царь-колокол был готов. Но услышать голос его не довелось ни мастеру, ни потомкам: не успели колокол поднять из ямы, как в 1737 году в Москве случился повый большой пожар. Боясь, что колокол расплавится, сбежавшийся народ стал поливать его водой. Раскаленный метал треснул, и от колокола отвалился кусок весом 720 пудов. Подняли колокол лишь в 1836 году и установили на земле на территории Кремля. И только этот великан остался живым свидетелем искусства русских литейщиков. И люди дивятся не только гигантским размерам, но и прекрасной орнаментовке и рисункам, какими отделана поверхность царь-колокола.
Юрий ДУНАЕВ

Поделитесь статьей с друзьями

Adsense

Яндекс.Метрика Индекс цитирования