Новости

История фарфора на Руси

ПЕРВОЕ РУССКОЕ «ПОРЦЕЛИНОВОЕ ДЕЛО»

 

История фарфора насчитывает более тысячи лет. С его изобретением связано немало приключений и трагических судеб. Его «открывали» несколько раз, в разные эпохи, совершенно заново и самостоятельно. Как известно, впервые фарфор появился в Китае. В течение многих столетий китайцы оставались единственными поставщиками этого звонкого товара на мировом рынке.
Через восемь веков фарфор был изобретен второй раз, теперь уже в Европе, в Саксонии. Король Саксонский Август Сильный не менее ревностно охранял заветную тайну. Разглашение ее квалифицировали как государственное преступление. Тонкими, прозрачными сосудами, сделанными в Альбрехстбурге — замке в Мейсене, где в 1710 году была открыта первая в Европе фарфоровая мануфактура, могли любоваться лишь короли и вельможная знать.
В первой половине XVIII века своего фарфора в России не было. За привозной фарфор платили огромные деньги.
Петр I тайно посылает в Мейсен верного человека Ю. Кологривова, который надеется «с божьей помощью» подкупить какого-нибудь «арканиста» (так в XVIII веке называли мастера, связанного с производством фарфора, от латинского «arcanum», что значит «тайна») и заполучить секрет производства. Видимо, эта затея кончилась провалом.
В 1713 году Петр I поручил русскому министру при прусском дворе А. Головкину подыскать за границей хорошего мастера-керамиста для работы в России. Головкин завел переговоры с голландцем Эггеб-рехтом, проживавшим в Дрездене и получившим королевскую привилегию на владение фаянсовой фабрикой. Осенью этого же года Эггебрехт, оформленный на службу «его царского величества... яко надворный порцелинный ' мастер», прибыл в Петербург и сразу же «был к делу употреблен», как значится в архивных документах. К сожалению, на этом всякие сведения о нем обрываются.
В 30-е годы XVIII века появилась мысль заимствовать секрет фарфорового производства в самом Китае через специальных людей, которых тайный кабинет включал в состав торговых караванов, отправлявшихся в Пекин. Однако, несмотря на огромные затраты, и эти попытки успехом не увенчались.
В 1724 году Мануфактур-коллегия издает указ, гарантирующий всевозможные привилегии тем, кто пожелает заняться изготовлением керамической, или, как тогда говорили, ценинной посуды, которая из белой глины делается. Об этом коллегия «приказали в Москве публиковать с барабанным боем и в пристойных местах выставлять билеты». В результате в России появилось несколько «ценинных» фабрик. Об одной из них, принадлежащей московскому купцу А. К. Гребенщикову, сохранились довольно подробные сведения. Фабрика начала выпускать майолику — сравнительно тонкую глазурованную керамическую посуду — крупную, разнообразную по форме, сочно расписанную кобальтом. Ею пользовались не только в московских и подмосковных дворцах; майоликовые сервизы присылались в Петербург в царский дворец. Честь открытия этого нового вида керамики принадлежит Ивану Гребенщикову — сыну основателя фабрики, талантливому изобретателю, блестяще овладевшему гончарным народным ремеслом.
Первая фарфоровая фабрика в России была организована лишь при Елизавете Петровне, в сороковые годы XVIII столетия.
Порцелиновую мануфактуру решили устроить на левом берегу Невы, в 12 верстах от С.-Петербурга на месте кирпичных и черепичных заводов: на первых порах можно было использовать, хотя бы частично, готовые помещения, оборудование, людей, знакомых с обработкой глины, и запас имеющегося топлива.
Надзор за будущей фарфоровой фабрикой Елизавета Петровна поручила барону И. Черкасову, управлявшему в то время «Кабинетом ее величества» — личной канцелярией императрицы, в ведении которой находились казенные заводы.
Приглашенный специалист, некогда работавший в Мейсене, совсем не торопился налаживать производство. Тогда решили приставить к иностранцу «для присмотру дела порцелина» своего русского человека. Выбор пал на Дмитрия Ивановича Виноградова, молодого бергмейстера (горного инженера), друга и сподвижника М. В. Ломоносова. Через два года иностранец-шарлатан был отставлен, и «дело получения порцелина» целиком перешло в руки Д. И. Виноградова.
Перед молодым ученым встала задача создания в России совершенно нового производства.
Виноградову предстояло определить химический состав фарфоровой массы. Нужно было найти сырье, наладить его добычу и доставку. Требовалось также найти способы приготовления массы, состав глазури и способы глазурования. Совершенно особую тему изысканий представляли керамические краски, их изготовление и применение. Следовало создать специальные горны. Нелегко было подобрать и наиболее подходящее топливо, которое обеспечило бы оптимальный тепловой и газовый режим обжига.
Казалось, решить такое множество теоретических и практических задач под силу только большому и слаженному коллективу специалистов, а Виноградов был один. У него не было ни приборов, ни сколько-нибудь оборудованной лаборатории.
Кипучая энергия и нечеловеческие усилия Дмитрия Ивановича сделали невозможное. В конце 1746 года в России появляются первые «виноградовские» фарфоровые изделия.
Раскрытие многовековой тайны стоило ученому жизни. Перенапряжение физических и духовных сил, постоянные подстегивания, угрозы и наказания со стороны барона Черкасова, который всячески стремился угодить императрице, надломили здоровье Виноградова.
Больной, лишенный средств к существованию, Дмитрий Иванович писал Черкасову: «За что я ни примусь, то почти все у меня из рук вон валится, и в мыслях моих все странное вселяется: то какого рассуждения там ожидать, где только беспокойство жилище свое имеет. Команда у меня вся взята, я объявлен всем арестантом, я должен работать и показывать, а работные люди слушать и повиноваться должны другому. Меня грозят вязать и бить без всякой причины».
Доведенный до отчаяния, больной Дмитрий Иванович по распоряжению секретаря кабинета был прикован цепью к стене. Так всесильный вельможа «сохранял» единственного в России человека, знавшего тайну изготовления фарфора. «Просидев» три дня на цепи, Виноградов умер. Ему было тогда 38 лет.
В отличие от своих предшественников Виноградов вел подробные дневники всех экспериментальных работ. Ему принадлежит первая и единственная в истории керамики научная монография—«Обстоятельное описание чистого порцелина как оной в России при Санкт-Петербурге делается купно с показанием всех к тому принадлежащих работ». Монография сохранилась фрагментарно.
Ее изучением занялся советский ученый М. А. Безбородое. И в 1950 году рукопись Д. И. Виноградова была впервые напечатана, что дало возможность проследить весь ход мыслей и рассуждений Виноградова, ознакомиться с его многочисленными опытами и их результатами. В трудах берг. мейстера впервые научно обоснован и описан не только состав фарфора, но и вся связанная с его получением сложнейшая технология.
В виноградовском фарфоре было три компонента — каолин, кварц и алебастр. Предварительно обработанные и измельченные, взятые в определенном процентном соотношении, они тщательно смешивались в однородную массу, которая затем подвергалась «вылеживанию». Длительность «вылеживания» влияет на качество изделий. В древние времена в Китае мастера заготовляли керамические материалы для своих правнуков, а сами работали на материалах предков. После «вылеживания» процент брака снижается почти в десять раз. В дневниках Виноградова неоднократно повторяются записи: «Приготовленные поныне чрез мои руки массы, и все для лучшего их созревания и получения твердейшей плотности, в погреб поставлены». Отформованные из массы изделия после просушки помещались в капсулы и подвергались первому обжигу, или откаливанию, как его называл Виноградов, в специальных фарфорообжигательных печах. Не случайно Виноградов придавал особенно большое значение устройству этих печей. Обжиг — это последний, завершающий этап всего технологического процесса. Только после обжига навеки фиксируется форма, и изделие становится прочным, а черепок его непроницаемым. Полученный после откаливания «бисквит» глазуровали. Много сил и времени потратил Виноградов, чтобы найти оптимальную толщину глазурного слоя. По его мнению, нужно, «чтобы она (глазурь) толщиною в два бумажных листочка на посуде пристала». Советские ученые, исследовавшие толщину глазури современного фарфора, были чрезвычайно удивлены, узнав, насколько правильным оказалось определение Виноградова. Результаты современных исследований специалистов абсолютно совпали с данными Дмитрия Ивановича Виноградова.
Чтобы коэффициент расширения глазури и массы был одинаков, Виноградов приготовлял глазурь из той же «материи», что и фарфоровую массу, только вместо алебастра брал еще более легкоплавкий мел. Глазурованные изделия подвергались второму большому обжигу. При этом бисквитная масса становится очень плотной, а глазурь, расплавляясь, соединяется с черепком. Сплавляясь в стекло, она растекается ровным блестящим покровом по всей поверхности изделия. Виноградов очень образно пишет об этом втором обжиге: «Тихий огонь, как только возможно, в течение двадцати четырех часов все усиливается и наконец так жесток станет, что все будет журчать и шуметь. Сей огонь должно держать в равномерии еще шесть часов. То порцелин чрез себя в себе стеклом стано-вица будет, и огустеет в прозрачной камень, из которого огонь рубить можно». Через час все отверстия в нижней части печи перекрывались, и топка прекращалась. Трое-четверо суток раскаленная печь остывала. Затем входные ее проемы разбирали и капсулы с посудой выносили.
Теперь изделия предстояло расписать. «Краски и малевание придают фарфору что ни лучшую красоту и приятство, особливо когда они хороши и в надлежащем месте употреблены будут». В журнале лабораторных работ Виноградова перечислено около ста рецептов надглазурных красок. Дмитрий Иванович приготавливал краски на скипидаре и называл их «финифтя-
Виноградову принадлежит первая и единственная в истории керамики научная монография—«Обстоятельное описание чистого порцелина...». На фото — титульный лист и начальная страница записей Д. И. Виноградова.
ными». Чтобы краски прочно закрепились на поверхности, расписанный фарфор Дмитрий Иванович обжигал третий раз в особой муфельной печи. Стекло, входящее в состав краски, расплавлялось, и она, по меткому выражению Виноградова, «вжигалась» в глазурь.
В предисловии к своей монографии Виноградов писал: «...дело порцелина химию за основание и за своего главнейшего предводителя имеет...» Здесь же он изложил мотивы, которые побудили его вести записи. «Главная причина сего моего предприятия есть, чтоб я и будущие по мне, кому сие дело поручено будет, из сего описания, точно могли ведать, каким образом в деле порцелина прежде работы производились с упехом или недостатком, также в чем какая погрешность была и чрез какой способ оная исправлена, и сие того ради дабы впредь опять в чем какой-нибудь погрешности не учинить, и вновь бы того в поте лица не искать, что уже прежде с великим трудом искано и найдено и верными опытами засвидетельствовано ...и последняя причина наивяще в том состоит, чтобы обманщики и волочаги впредь нас так легко обмануть не могли».
Изделия самого Виноградова — эти первые образцы отечественного фарфора составляют украшение музейных коллекций. Некоторые из них имеют марку «W», указывающую, что они были сделаны самим создателем русского фарфора.
Самые ранние вещи «виноградовского» периода (в силу технического несовершенства производства) были мелкими. Это камзольные и кафтанные пуговицы, черенки для ножей и вилок, пасхальные яйца, шпажные эфесы, колокольчики, набалдашники для тростей, переплетные наборы. Их легче было формовать и обжигать в маленьких ручных горнах. Затем стали выпускать чайную посуду, фигурки, табакерки, а с 1756 года — фарфор «большой руки»: столовые сервизы, вазы-ароматницы и пр столовое оборудование http://altekpro.ru. Виноградовская посуда имеет свои особенности. Во-первых, она чрезмерно громоздка и массивна. Таково было требование барона Черкасова — «делать вещи, что толще, то лучше». Во-вторых, буквально каждая вещь исполнена самостоятельно и заново (даже если это сервизные приборы). Поэтому все изделия 40—60-х годов XVIII века уникальны.
С изобретением русского фарфора перестала существовать пресловутая тайна, веками занимавшая умы человечества. Если «Порцелиновая мануфактура», как записал в своем дневнике Д. И. Виноградов, была создана «к высочайшему ее императорского величества удовольствию», то к концу XVIII века в России насчитывалось уже несколько частных фарфоровых мануфактур, а к середине XIX века — около сотни.

  Л. НИКИФОРОВА,
старший научный сотрудник Государственного Эрмитажа, хранитель коллекции русского фарфора.

Поделитесь статьей с друзьями

Яндекс.Метрика Индекс цитирования