События на Ближнем Востоке в этом году свидетельствуют об активной роли социальных сетей в кризисные, переломные периоды общественного развития. По-другому ситуация выглядит в Китае, где правящая коммунистическая партия пока крепко держит власть в своих руках, сохраняя насаженную сверху стабильность. Однако и здесь новые технологии пошагово подтачивают фундамент, сооруженной Мао Цзэдуном гигантской пропагандистско-репрессивной машины, настоящим воплощением которой является Отдел пропаганды ЦК КПК.

Событием, спровоцировавшим настоящий взрыв возмущения среди пользователей китайского Интернета, стала авария скоростного поезда в восточной провинции Чжэцзян в июле этого года. В этой аварии погибли 40 и травмированы 190 человек. Как указывает «Нью-Йорк Таймс», сразу после катастрофы в местных микроблогах появилось рекордных 26 млн. сообщений, в которых возмущение действиями железнодорожных служб соединилось с недоверием к правительственным объяснениям и официальному расследованию причин трагедии.

О том, что социальные сети в КНР становятся силой, с которой власти вынуждены считаться, говорит хотя бы вот этот факт. Руководство префектуры Венжоу в провинции Чженцзян, в которой произошла авария, после вспышки негодования в Интернете было вынуждено отозвать свое решение об обязательном предоставлении специального разрешения для адвокатов, которые собрались защищать потерпевших. Впоследствии они вынуждены были извиниться за свое решение.

По словам профессора Жан Янга из Пекинского университета, ведущего китайского ученого в сфере массовых коммуникаций, сегодня в стране происходит «революция микроблогов», которые с каждым годом играют все большую роль в независимом распространении новостей. Примерно одна пятая из 50 самых громких событий 2010 года в Китае, по данным информагентства «Циньхуа», впервые стала известна общественности именно через микроблоги.

Социальные сети в Китае по сравнению со своими западными аналогами имеют определенную специфику. Доступ к Twitter и Facebook тут заблокирован, а местные сети - Sina Weibo и Tencent, которые до мелочей копируют их, - подлежат строгому государственному надзору. Количество зарегистрированных пользователей этих ресурсов превышает 340 млн. человек - 140 млн. на Weibo и 200 млн. на Tencent.

Больше хлопот для власти создает меньшая по размеру сеть - Weibo («гроздь»), ведь именно ее чаще используют для распространения новостей и политически проблемной информации. Как и в Twitter, размер одного сообщения здесь ограничен до 140 символов. При этом, однако, следует учитывать, что в китайском языке символ может обозначать целое слово, и в 140 символах можно выразить гораздо больше, чем в любом из европейских языков.

Несмотря на то, что такой альтернативный способ распространения новостей является очень неудобным для власти, она все же должна его терпеть. Ведь власть не только опасается непредсказуемых последствий от тотального блокирования соцсетей, но и трактует их как своеобразный клапан, через который люди разряжают свое недовольство, что иначе вывело бы их с протестами на улицы.

Для контроля над Интернетом в КНР было создано специальное бюро при Государственном совете информации. Штат его сотрудников по разным данным насчитывает более 30 тысяч человек. Цензоры имеют множество способов отслеживать неприемлемые для режима сообщения и удалять те из них, которые содержат символы, обозначающие, например, «протест» или «права человека». Однако цензура всегда действует с опозданием, и информация распространяется быстрее, чем цензоры успевают на нее реагировать.

Кроме того, блогеры очень часто играют с цензорами, маскируя истинный смысл своих слов под разного рода эвфемизмами и недомолвками. Примером одного из таких эвфемизмов, который приводят в своей статье журналисты «Нью-Йорк Таймс», является сообщение в блоге известного китайского актера Гэ Ю сразу после аварии поезда в провинции Чженцзян: «Когда умрет лидер, будет много венков; когда умрут много людей, будет бесконечная гармония». Смысл этой фразы, очевидно, таков: «когда умрет кто-то из высокопоставленных чиновников, будет общенациональный траур; когда погибнут многие, будут только сухие цифры и ни слова извинения».